Читаем Сталин и ГРУ полностью

Еще с конца XIX века военные дипломаты считались легальными разведчиками своей страны в стране пребывания. Поэтому их подбор и назначение всегда согласовывались с руководством военной разведки своей страны. Так было во времена Российской империи, так было и при советской власти. С 1924 г., когда Берзин встал во главе Управления и до его ухода в апреле 1935-го он лично подбирал и инструктировал всех военных дипломатов и их помощников. Конечно, официальные назначения проводились соответствующим приказом наркома и окончательным утверждением в кабинетах ЦК ВКП(б). И Фрунзе, и его преемник Ворошилов подписывали такие приказы о назначениях только после согласования с Берзиным.

Интересно отношение к начальнику военной разведки одного из тех партийных чиновников, которые контролировали отправку за границу сотрудников обеих разведок: военной и политической. Ответственный кадровик ЦК ВКП(б), судя по всему Е.Я. Евгеньев, рассказывал своему преемнику, возможно, И.М. Москвину, в конце 1927 г.: «Атташе выдвигается Берзиным и Бубновым A.C. НКИД только оформляет, он даже их не числит у себя на учете, они жалованье получают не из сумм НКИД. Я грешный человек, когда вставал вопрос о втором секретаре и военном атташе, я никогда не углублялся в эти дела, может быть, грешен, но никогда этих работников не рассматривал. Может быть, потому, что я очень верю в Берзина, а по отношению к этим ГПУ работникам — Трилиссеру». Должность второго секретаря во всех полпредствах предназначалась резиденту политической разведки — ИНО ОГПУ. Трилиссер был руководителем ИНО, а Бубнов был начальником Политуправления РККА и членом Реввоенсовета СССР. Вот таким было отношение в высших партийных верхах к руководителям разведок.

На должность военного атташе в Японии по рекомендации Берзина был назначен Карл Янель. Это был опытный командир, участник Первой мировой и Гражданской войн из когорты латышских командиров, которых так ценил Берзин, используя их для работы в военной разведке. В 1921–1922 гг. он был сотрудником полпредства РСФСР в Берлине, выполняя специальные задания Разведупра. В 1924 г. был сотрудником полпредства СССР в Вене. В этом же году работал на Балканах по заданию Коминтерна. С этой работы Берзин и отправил его в Токио на должность военного и военно-морского атташе в июне 1925 г. Через год после возвращения в Москву он три года, до ноября 1929-го, работал помощником начальника 3-го отдела Разведупра. В 28-м одним из первых разведчиков был награжден орденом Красного Знамени. Вот такая биография была у первого военного атташе в Японии — умел Берзин подбирать людей!

Одновременно с должностью военного и военно-морского атташе Янель был назначен и руководителем военной разведки в Токио. В это время, летом 25-го, в Токио уже действовала резидентура советской военной разведки. Резидентом был «Краб». К сожалению, ничего другого об этом человеке Владимир Лота, упомянувший этот псевдоним в своей книге, не сообщает, только то, что Крабу удалось завербовать несколько ценных японских источников. Один — крупный местный коммерсант, который передавал секретные сведения военно-технического характера. Второй источник — важный специалист по военному кораблестроению. От него резидент получал чертежи новых японских военных кораблей, описание корабельных артиллерийских систем и различную информацию по военному кораблестроению Японии, флот которой тогда занимал третье место в мире. Третий агент передавал резиденту сведения о японской авиационной промышленности. Был у него на связи и японский журналист, который, конечно, за определенную плату, предоставлял материалы по внутриполитическому положению Японии и состоянию японской экономики, в первую очередь военной.

Как сообщает Владимир Лота, эти японские источники в Разведупре получили кодовые номера «Источник 1506», «Источник 1524» и «Источник 1531». Их сотрудничество с советской военной разведкой продолжалось более 10 лет, то есть примерно до 1937 г. Можно предположить, что контакты этих источников с советским военным атташе прервались после отъезда в Москву в октябре 1937 г. военного атташе Ринка. Тогда рвались линии связи со многими резидентурами в разных странах.