Читаем Сталин и финны полностью

Таким образом, и генеральная линия была единственно правильным научно обоснованным путем между правым уклоном Сциллой и левым уклоном Харибдой. Иллюстрацией этого может стать вопрос о коллективизации сельского хозяйства и индустриализации. Левые уклонисты требовали их осуществления уже в середине 1920-х гг., когда необходимых предпосылок для успеха еще не было. Если бы пошли по этому пути, то все закончилось бы катастрофой и возвратом к капитализму. Правые уклонисты, в свою очередь, считали, что крестьяне должны иметь возможность продолжать свое мелкое производство и развивать благосостояние, чтобы с помощью таким образом созданного капитала и возникшего спроса могли начать индустриализацию. Если бы выбрали этот путь, то точно так же вернулись бы к капитализму, говорил Сталин. Действуя же в соответствии с генеральной линией, коллективизацию осуществили лишь тогда, когда крестьяне созрели для этого и промышленность могла перейти на новый этап развития. Кроме того, в разрез стремлениям левых уклонистов, крестьяне получали личную собственность в виде вспомогательных хозяйств. Генеральная линия партии призывала крестьян «обогащаться» и действительно превратила их в зажиточных, объявил Сталин, но это произошло лишь тогда, когда предпосылки для перехода к социализму были обеспечены. Формально та же самая политика, осуществленная в другое время, была, таким образом, по своему значению совершенно противоположной. В Деяниях апостолов сказано, что Иисус пришел на землю в «нужное время». Так же и в марксистско-ленинской эсхатологии все происходило в нужное время.

Высшая мудрость была, таким образом, теоретически в руках партии, а через какое-то время практически в руках только ее генсека. Остальным не стоило даже пытаться самим приспасабливать основные партийные принципы к новым условиям. Было, например, чрезвычайно опасно цитировать прежние высказывания Сталина в качестве аргумента в какой-либо другой временной ситуации: ведь в этой новой ситуации дело могло иметь совершенно противоположное значение.

Хотя левый уклон, так же как и правый, был ликвидирован еще в 1920-х гг., всегда существовала опасность возникновения нового уклона в обе стороны, о чем постоянно и напоминал Сталин. Аналогичная возможность отклонения от линии партии в ту и другую сторону существовала и в области национальной политики: могли пойти либо по пути местного национализма, либо по пути великодержавного шовинизма. И тот и другой уклон были одинаково неправильны. Практически никто не мог знать, когда что-то, еще недавно соответствовавшее генеральной линии партии, могло стать уклоном, отклонением от нее. Это решал только Сталин, и его решения имели наидраматичнейшие последствия как для партийной жизни, так и для изменения, например, трактовки национальной политики.

Диалектическое мышление, таким образом, считало аксиомой внешне абсурдную мысль о том, что, каков бы уклон ни был, вправо ли или влево от единственно правильной генеральной линии, результат был бы всегда одинаков: возврат к капитализму, то есть попытка обратить историю вспять. Так, например, ни Сталину, ни членам партии в 1930-е гг. не составило никакого труда согласиться с официальной версией, что правые и левые уклонисты сотрудничали между собой и создали блок под руководством «иуды» Троцкого, который финансировался прямо из штабов империализма и целью которого было уничтожение социализма и возврат к капитализму.

На самом же деле самой большой виной перед Сталиным Троцкого, издававшего за границей «Бюллетень оппозиции» и стремившегося систематически разоблачать «сталинскую школу фальсификации», было то, что он говорил, что созданная в Советском Союзе новая система была обманом, а не социализмом.

Сталинизм как политическая система с 1928 г. развивается быстрыми темпами. Еще в начале 1920-х гг. Сталин в качестве генсека проделал огромную работу для укрепления своей власти, назначая своих верных сторонников на ключевые посты. С «левыми» оппозициями Троцкого и Зиновьева было покончено, и Ленинград был возвращен под строгий контроль Москвы. В конце десятилетия были уничтожены политически — пока еще не физически — Бухарин и другие «правые».