Собеседникам показалось, что они ослышались. Какой парад? Немцы буквально под Москвой. Ударная группировка фашистов, состоящая из 51 дивизии, едва не охватила столицу… Сталин, словно не замечая недоумения собеседников, продолжал:

– Войска противовоздушной обороны Москвы следует еще больше усилить. Военачальники основные на фронтах. Принимать парад будет Буденный, а командовать – генерал Артемьев. Если во время парада будет бомбежка, прорвутся немецкие самолеты – убитых и раненых быстро убрать, но парад завершить. Пусть кинохроника снимет документальные журналы, которые быстро размножить и разослать по всей стране… Газеты должны отразить парад шире. Я сделаю доклад на торжественном собрании и произнесу речь на параде… Что скажете?

– Но риск… Риск! Конечно, политический резонанс у нас и в других странах будет огромным, – опомнился Молотов.

– Значит, решено, – не стал больше распространяться Сталин. – Отдайте необходимые распоряжения, – повернулся к Берии, – но до последнего момента, кроме Артемьева, Буденного и еще нескольких особо доверенных лиц, никто не должен знать о готовящемся параде.

С высоты сегодняшних дней надо сказать, что решение провести парад было смелым, дальновидным. Оно свидетельствовало о возрастающей уверенности Сталина, его умении влиять на общественное мнение страны, управлять духовным состоянием людей. Тем более что война у многих посеяла сомнения в ее исходе. В оккупированных районах появились многочисленные пособники гитлеровцев. Сталин понимал, что неудачи подтачивают веру. А ее нужно всячески укреплять.

Факты массовой сдачи в плен Сталин расценивал как проявление предательства, измены, враждебных намерений. Без всяких исключений. При этом Сталин никогда публично не признавал того бесспорного факта, что во вражеском плену оказалось очень много советских военнослужащих. Председатель ГКО, выступая 6 ноября 1941 года на торжественном заседании Московского Совета депутатов трудящихся, проходившем на станции метро «Маяковская», заявил, что «за 4 месяца войны мы потеряли убитыми 350 тысяч и пропавшими без вести 378 тысяч человек…». Сталин знал, что пропавших без вести было в несколько раз больше. Верховный в скупых цифрах сводок о потерях, где в графе «пропавшие без вести» (графа «попавшие в плен» отсутствовала) были многозначные цифры, видел не результат катастрофического начала войны, а политические изъяны в подготовке людей, недоработку карательных органов, вражеское влияние, отрыжки классовой борьбы прошлого. В оценке этих явлений Сталин не был ни тонким психологом, ни трезвым политиком, ни «мудрым отцом нации». Здесь он был тем Сталиным, каким во весь рост проявил себя в 1929–1933, 1937–1939 годах. Природа человека, его внутренний стержень меняются медленно. У Сталина установки на «вражеские происки» и «вражеское окружение» остались на всю жизнь. Иначе он просто не был бы Сталиным.

Плен и власовщина

Фашистское нашествие принесло множество бед. Одна из них – плен. Человек, поставленный перед выбором между жизнью и смертью, на войне часто выбирает жизнь, хотя она сопровождается утратой свободы, многих ценностей, достойного человека социального статуса. В минувшей войне плен – это была почти та же смерть, ибо подавляющее большинство военнопленных в немецких концлагерях погибло. В мае 1918 года Советское правительство в обращении к Международному комитету Красного Креста и правительствам мира подчеркнуло, что конвенция о жертвах войны, как и «все другие международные конвенции и соглашения, касающиеся Красного Креста, признанные Россией до октября 1917 года, признаются и будут соблюдаться Российским Советским правительством». Однако новая Женевская конвенция 1929 года по проблеме военнопленных Советским Союзом ратифицирована не была. Времена и люди в Стране Советов сильно изменились по сравнению с 1918 годом. А что касается Гитлера, то для него международное право было еще одной «химерой».

В первые полтора года войны в немецкий плен попали миллионы советских воинов. До сих пор в СССР не опубликованы точные данные о потерях и пленных. Остается лишь надеяться, что теперь, когда доступ к архивам постепенно упрощается, эти данные будут уточнены и обнародованы суммарные цифры и погибших и пленных. В одной из следующих глав я приведу свои подсчеты потерь Советского Союза в Великой Отечественной войне.

Для советских людей это не только вопрос «соотношения сил», но и политическая и нравственная проблема. В полной мере она не решена и сегодня. Наряду с предателями было очень много и тех, кто попал в плен в силу трагически сложившихся обстоятельств. Все это – страшные жертвы войны…

Величие Сталина, долго державшегося на пьедестале и после разоблачения его культа, связано, между прочим, и с тем, что народ, общество до сих пор не знают точной цены Победы. А она фантастически велика.