Читаем Сталин полностью

Надо сказать, что «благодаря» Сталину мы до сих пор относимся к троцкизму не как к идеологическому течению, а как к подрывной политической организации. Думаю, что это никогда не соответствовало действительности в полной мере. Незадолго до своего окончательного фиаско Троцкий 21 сентября 1927 года написал в Москве статью «Приложение к вопросу о происхождении легенды о «троцкизме». Опубликовать ее он, естественно, не смог, но она сохранилась в его архивном фонде. В статье он пишет, что Зиновьев и Каменев «для прикрытия собственного отступления перед Сталиным стали прибегать к пугалу троцкизма», что «легенда о троцкизме – аппаратный заговор против Троцкого», что «в этой кляузной работе наибольшей производительностью отличается Бухарин». В конце статьи Троцкий проницательно резюмирует: «С идеями шутить нельзя: они имеют свойство зацепляться за классовые реальности и жить дальше самостоятельной жизнью».

Так оно, собственно, и получилось: идеи Троцкого «зацепились», с одной стороны, за последовательную линию на неприятие Сталина и его системы, а с другой – за радикальную, левацкую приверженность марксизму. Эта «зацепка» составляет содержание троцкизма.

Знакомство с документами Реввоенсовета Республики, что стало возможно не так давно, показывает: в них немного материалов, свидетельствующих о личной переписке Сталина и Троцкого. А если эти документы и встречаются, то они – сухи, часто безличны, без элементарных обращений. Неприязнь этих людей была сильной уже в годы гражданской войны. Вот выдержки из двух писем-докладов Сталина Троцкому, направленных в Реввоенсовет в 1918 году:

«Троцкому

Копия Ленину

Так как времени мало, пишу коротко и по пунктам.

1. Мы все с вами ошиблись, объявив отдельную казачью мобилизацию (мы опоздали в сравнении с Красновым)…

6. Царицын превращается в базу снаряжения, вооружения военных действий и пр. Такой вялый военрук, как Снесарев, тут не пригодится. Нет ли у Вас других кандидатов?

7. Двери штабов почему-то открыты для членов французских миссий. Заявляю, что если они (французы) попадут в мои лапы – не выпущу.

Царицын, 12 июля 1918 года.

Народный комиссар Сталин».

Ни «здравствуйте», ни «до свидания», ни обращения по революционной форме, если это официальный доклад. Но неповторимый личностный почерк уже виден: «…если они попадут в мои лапы – не выпущу».

По-прежнему в донесениях явно чувствуется недоверие к военспецам и неприкрытая неприязнь к Троцкому. С годами она превратится в ненависть.

Но в то же время Сталин не мог не оценить решительности Троцкого в критические моменты. Ему импонировало, что наркомвоен, не колеблясь, применял репрессии, террор на фронте, если возникали сомнения в отдельных лицах или целых частях.

Сталин не возражал против такой «революционной решительности», тем более что Троцкий не раз напоминал о ней. Вот фрагмент из его приказа № 18: «…Предупреждаю: если какая-либо часть отступит самовольно, первым будет расстрелян комиссар части, вторым – командир. Мужественные храбрые солдаты будут награждены по заслугам и поставлены на командные посты. Трусы, шкурники и предатели не уйдут от пули…»

Уже после гражданской войны Сталин однажды просмотрел несколько папок дел того далекого времени, ища компрометирующие материалы на Троцкого. Его внимание привлекли несколько телеграмм Троцкого Раскольникову. Приведу две из них:

«Казань. Военно-Революционный Совет. Раскольникову По Волге шатается много судов с белогвардейцами, грабителями и мешочниками точка Необходимо навести на эту сволочь панику точка Для этого несколько пароходов пойманных преступников подвергнуть суровой расправе на месте точка Oсудите в Военном Революционном Совете точка Примите все необходимые меры. 15.VII.1918 г.

Троцкий»

В другой телеграмме Раскольникову, в частности, говорилось:

«Среди комиссаров есть много ротозеев. При сомнительных командирах ставьте твердых комиссаров с револьверами руках. Поставьте начальников перед выбором: победа или смерть. Не спускать глаз с ненадежных начальников. За дезертирство лица командного состава комиссар отвечает головой. О принятых мерах донести. Телеграмму опубликовать.

28. VI.1918

Троцкий».

Крамольного здесь Сталин ничего не нашел. Он сам поступал на фронте точно так же, а нередко еще более жестоко. Вообще, сам не замечая, во многих вопросах, характеризующих склонность к радикализму, Сталин был большим троцкистом, чем сам Троцкий.

Сталин отдал столько сил борьбе с Троцким, что после получения известия о смерти своего врага испытывал некое ощущение пустоты, вакуума, который, как он надеялся, со временем «наполнится» удовлетворением. Мысленно Сталин повторил свои слова, сказанные ранее: «Троцкизм, как мелкобуржуазное течение в международном рабочем и коммунистическом движении, стал наростом на здоровых силах, борющихся с буржуазией и милитаризмом». Подобные дефиниции цитировали, заучивали, повторяли. По существу, на борьбе с троцкизмом другими уклонами Сталин стал «теоретиком».