Читаем Сталин полностью

В рабочем распорядке дня Сталина практически ежедневно несколько часов уходило на рассмотрение конкретных вопросов военного строительства: организационных, технических, оперативно-стратегических, кадровых, воспитательных. В конце 30-х годов Сталин, поняв, что в армии слишком уповают на опыт гражданской войны, в чем он не раз упрекал К.Е. Ворошилова, назначил специальную партийно-правительственную комиссию во главе с А.А. Ждановым и Н.А. Вознесенским по проверке состояния армии и флота. Вывод комиссии был серьезным: «Наркомат отстает в разработке вопросов оперативного использования войск в современной войне», что усугубляется большим количеством молодых, неопытных кадров. Это было в огромной мере результатом массовых репрессий, обрушившихся на армию и флот в 1937–1938 годах. Смертоносный смерч прошел не только по стране, но и по ее армии и флоту. Репрессии ударили прежде всего по высшим командным кадрам, политсоставу, центральному аппарату Наркомата обороны. По имеющимся данным, с мая 1937 года по сентябрь 1938 года, то есть в течение полутора лет, в армии подверглись репрессиям 36 761 человек, а на флоте – более 3 тысяч. Часть из них была, правда, лишь уволена из РККА. В результате борьбы с «врагами народа» в 1937–1940 годах сменились все командующие округами, на 90 % произошло обновление начальников штабов округов и заместителей командующих, на 80 % обновился состав управлений корпусов и дивизий, на 90 % – командиров и начальников штабов. Следствием кровавой чистки явилось резкое снижение интеллектуального потенциала в армии и на флоте. К началу 1941 года лишь 7,1 % командно-начальствующего состава имели высшее военное образование, 55,9 % – среднее, 24,6 % – ускоренное образование (курсы) и 12,4 % командиров и политработников не имели военного образования.

Для того чтобы попасть в «обойму врагов», нужно было немного. Совсем немного. Вот, например, что доносил комиссар государственной безопасности второго ранга М.И. Гай Ворошилову о военном атташе в Болгарии В.Т. Сухорукове:

«В 1924 году, после выпуска академией слушателей восточного факультета, на котором учился Сухоруков, последний был вызван к Троцкому и имел с ним беседу. Сухоруков в честь Троцкого назвал сына Львом».

Судьба человека была решена. Это написано еще в октябре 1936 года. В следующие два-три года столь «основательной» аргументации уже не требовалось.

Вышинский и Ульрих, войдя во вкус, предлагали упростить процедуру расправ. Вышинский, обращаясь к Ворошилову и Ежову, просил дать полномочия Особому Совещанию при НКВД лишать воинских званий, что раньше делалось только по приговору суда. А Ульрих «доказывал» в апреле 1938 года необходимость «санкционировать выделение из Верховного суда СССР военной коллегии и реорганизации ее в Военный трибунал СССР». Эти люди хотели, чтобы над каждым красноармейцем, краснофлотцем и командиром постоянно висел топор «правосудия».

В начале 1939 года Сталин затребовал справку о командном составе армии и флота. Он долго молча всматривался в графы таблицы, скупыми цифрами повествующей о более чем «зеленом» возрасте армейских и флотских командиров: около 85 % – моложе 35 лет. В молодости – сила, но и явный недостаток опыта. А опытных кадров остро не хватало. Неторопливо перелистывая страницы справки, Сталин, может быть, вспомнил, что, кроме трех маршалов и группы командармов первого ранга, не без его ведома навсегда исчезли такие способные и крупные военачальники, как И.Н. Дубовой, М.К. Левандовский, А.И. Корк, Н.Д. Каширин, А.И. Седякин, И.И. Вацетис, Я.И. Алкснис, П.А. Брянских, С.Е. Грибов, Я.П. Гайлит, Н.В. Куйбышев, С.Н. Богомягков, Е.И. Ковтюх, Н.Н. Петин, С.П. Урицкий и другие.

Сталин не мог не помнить, что только в 1937 году он дал согласие на арест нескольких десятков военачальников, входивших в состав Военного совета при наркоме обороны. По существу, оказалось, что Военный совет на 90 % состоял из одних «шпионов» и «вредителей». Но Сталина это нисколько не смущало. Он жил в мире, в котором выдумывал все новых и новых «врагов». Патологическая подозрительность Сталина передалась его окружению и шла по стране страшными волнами.

Именно по его указанию Мехлис «чистил» кадры. В округа, академии, на флоты шли шифровки наподобие такой:

«Москва. ПУРККА. Кузнецову

Назначьте комиссию для обследования и изучения преподавательских кадров Академии Ленина. Если сохранились участники толмачевской группировки, изъять до последнего…

5 июля 1938 года.

Мехлис».

И изымали. Везде. Сотнями. Тысячами. Хотя к порогу Отечества подходила страшная война.

В начале 1939 года волна выискивания «врагов народа» и «единомышленников» Тухачевского, Якира, Уборевича, других безвинно павших военачальников начала спадать. Но еще 14 июня 1939 года В. Ульрих докладывал:

«Тов. И.В. Сталину

тов. В.М. Молотову

В настоящее время имеется большое количество дел об участниках правотроцкистских, буржуазно-националистических и шпионских организаций.

Предлагаем в силу секретности защитников на судебные заседания не допускать. Прошу указаний.