Читаем Сталин полностью

Но было не до улыбок. Войска Ленинградского округа ввязались в тяжелые бои, принявшие затяжной характер. Финны мастерски построили оборону и довольно успешно сдерживали наступление. Наконец, видя складывающуюся ситуацию, Сталин на заседании Главного Военного Совета потребовал «принятия решительных шагов». На Карельском перешейке были сконцентрированы две армии под командованием К.А. Мерецкова и В.Д. Грендаля. Командующим фронтом назначили С.К. Тимошенко, членом Военного совета – А.А. Жданова, начальником штаба – И.В. Смородинова. Сталин в этой, как ее называют финны, «зимней войне» участвовал в качестве члена Главного Военного совета. Когда я просматривал многочисленные тома архивов этой бесславной кампании, где на документах стоят подписи главкома Ворошилова, члена Главного Военного Совета Сталина и начальника Генштаба Шапошникова, меня не покидало ощущение того, что политическое и военное руководство перед лицом мужественного сопротивления финнов попросту растерялось. Доходило до того, что через голову командования фронта Москва отдавала войскам спонтанные распоряжения тактического характера. Несколько советских частей в финских лесах были окружены и понесли большие потери.

После месячной подготовки прорыва «линии Маннергейма» 11 февраля 1940 года начались активные действия советских войск. Подавляющее превосходство в конце концов сказалось. В приказе войскам Северо-Западного фронта, подписанном 9 февраля 1940 года Тимошенко, Ждановым и Смородиновым, говорилось: «Прорыв и овладение «линией Маннергейма» покроет неувядаемой славой Красную Армию, доблестную защитницу великого Советского государства… За Великого Сталина!» Но «неувядаемой славы» не получилось. «Линия Маннергейма» была прорвана ценой больших людских потерь. В начале марта 1940 года советско-финляндский мирный договор был подписан.

Сталин был раздосадован. Весь мир увидел низкую готовность Красной Армии к войне. Вскоре после окончания войны, уже в марте 1940 года, он решил сместить Ворошилова с поста наркома, предварительно заслушав его на Главном Военном Совете и на Пленуме ЦК. В архиве сохранился доклад К.Е. Ворошилова «Уроки войны с Финляндией», на котором видны многочисленные пометы и правки Сталина, просмотревшего материал еще до обсуждения. Приведу несколько фрагментов из пространного, многостраничного доклада Ворошилова:

«…Должен сказать, что ни я – нарком обороны, ни Генштаб, ни командование Ленинградского ВО вначале совершенно не представляли себе всех особенностей и трудностей, связанных с этой войной… Финская армия, неплохо организованная, вооруженная и обученная применительно к местным условиям и задачам, оказалась весьма маневренной, устойчивой в обороне и хорошо дисциплинированной.

С началом боевых действий в центре была создана Ставка Главного Военного Совета в составе тт. Сталина, Ворошилова, начальника Генштаба т. Шапошникова и наркома ВМФ т. Кузнецова (последний участвовал в заседаниях только при решении морских вопросов). Постоянным и активным участником Ставки являлся Предсовнаркома т. Молотов, хотя он официально и не был членом Ставки. Ставка, вернее ее активный член тов. Сталин, фактически руководила всеми операциями и всей организационно-творческой работой, связанной с фронтом».

Далее на многих страницах нарком вынужденно признает недостатки разведки Красной Армии, слабое техническое оснащение армии, громоздкую организацию соединений, плохую зимнюю экипировку и питание войск и т. д. «Не на должной высоте оказались многие высшие начальники. Ставка Главного Военного Совета вынуждена была снять многих высших командиров и начальников штабов, т. к. их руководство войсками не только не принесло пользы, но было признано заведомо вредным… Эту свою победу Красная Армия одержала, прежде всего, сравнительно быстро потому, что с момента возникновения войны и до ее победного конца фактическое руководство войной взял на себя тов. Сталин…»

Война, продолжавшаяся 104 дня, не принесла лавров ни армии, ни Сталину. Понимал это или нет Ворошилов, но, утверждая, что «тов. Сталин фактически руководил всеми операциями», тем самым бездарность управления и неготовность к войне он перекладывал на диктатора. И хотя весь доклад наркома пересыпан ставшими уже обычными хвалебными тирадами в адрес «вождя», Сталин испытывал глухое раздражение.

В своем заключительном слове на Главном Военном Совете, где был заслушан доклад Ворошилова, Сталин сказал как будто правильные слова: нам надо «расклевать культ преклонения перед опытом гражданской войны, он закрепляет нашу отсталость. У нас появились новые люди: Алябушев, Чурюлов, Младенцев, Рычагов и другие, – это мастера, инженеры войны. У нас есть в командном составе засилье участников гражданской войны, которые не могут дать ходу молодым кадрам…». Да, «культ» гражданской войны надо было «расклевать». Но «засилья участников гражданской войны» уже не было. Многие тысячи их погибли в 1937–1938 годах. Да и некоторые «инженеры войны», как, например, Рычагов, по воле Сталина не примут участия в будущей войне…