Сталин, прагматический политик, успешно использовавший аргумент об отсталости страны, очень скоро стал догматиком модернизации и лозунга «догнать и перегнать». Если отсталость все оправдывала, то простое количественное требование «догнать и перегнать» было возведено в основной принцип,

РЕВОЛЮЦИЯ, СТИСНУТАЯ СТЕНАМИ УЧРЕЖДЕНИЙ

…Рабочий класс, дабы не потерять снова своего только что завоеванного господства, должен, с одной стороны, устранить всю старую, доселе употреблявшуюся против него, машину угнетения, а с другой стороны, должен обеспечить себя против своих собственных депутатов и чиновников, объявляя их всех, без всякого исключения, сменяемыми в любое время.

В период Октябрьского восстания в центре внимания руководящего слоя большевиков, естественно, был вопрос свержения власти господствующих классов. В тот момент мало кто думал о том, как будет организовано функционирование новой власти, как будут взаимодействовать детали этого механизма. В первое время большевики ясно представляли себе то, что классическим образом сформулировал Ленин: надо построить такие учреждения власти или их систему, которая одновременно несет в себе возможность самоликвидации, отмирания. Противоречия, заложенные в этой установке, были очевидны для самого Ленина и других большевиков. Многие из них пытались теоретически решить эту проблему, чтобы в дальнейшем на практике осуществить выдвинутое Лениным положение.

Но был один человек, который к вопросу об отмирании госаппарата относился сдержанно. Его в основном занимали законы действия и тайны этого механизма, которые ведут не к «самоликвидации» таких учреждений, а, наоборот, могут помочь им окрепнуть в качестве самодовлеющей силы. Многие товарищи по партии не понимали этого человека. В их глазах он выглядел заурядным партийным чиновником, который в силу узости своего кругозора не мог мыслить масштабами развивающегося снизу, самоуправляющегося общества. Эти товарищи недооценивали способности и личность их соратника по партии. Но Сталин — а речь, конечно, идет о нем — был словно рожден для административно-командных функций. Его организаторский талант развернулся по-настоящему тогда, когда государственные учреждения, обособившийся и отчужденный аппарат превратились в демиурга истории. Российская революция после 1917 года попала в международную изоляцию, оказалась зажатой в кольце, и вследствие этого, как сейчас это хорошо видно, вариант развития, определяемого институтами власти, стал весьма вероятным. Сталин, видимо, первым заметил это. Он приступил к строительству нового государства и новой партии, даже не захватив в свои руки всей полноты власти.

Большинство руководителей большевистской партии считали создание аппарата чисто технической задачей, ее реализацию теоретики с удовольствием уступали Сталину. В отличие от других, Иосиф Виссарионович увидел в этом возможность получения неограниченной власти и в интересах достижения своей цели использовал позиции, которые он захватывал одну за другой.