Читаем Сталин полностью

Начиная с осени 1940 года советско-германские отношения начали ухудшаться. Тройственный пакт, подписанный в сентябре 1940 года Германией, Италией и Японией, исходил из того, что им не затрагивается действенность германо-советского договора о ненападении. Однако зловещим предзнаменованием являлось продвижение Германии на Балканах и усиление прогерманской ориентации Финляндии. В ноябре Молотов нанес визит в Берлин, чтобы сгладить в ходе переговоров возникшие разногласия. Но переговоры, состоявшиеся 12 — 13 ноября, не принесли ощутимых перемен. Гитлер уклонился от обсуждения вопросов, более всего беспокоивших советскую сторону. Вместо этого он поднял вопрос о присоединении Советского Союза к Тройственному пакту и участии его в расчленении Британской империи. Молотов вернулся домой без результатов. Развитие политической обстановки осенью 1940 года все яснее показывало, что Советскому Союзу придется противостоять угрозе со стороны Германии. Однако, несмотря на это, внешнеполитическая линия и цели Сталина оставались неизменными. Оттянуть немецкое нападение на возможно более поздний срок, демонстрировать такое поведение по отношению к Германии, которое показывало бы немцам, что Советский Союз любой ценой стремится избежать конфликта. Одновременно уклоняться от попыток сближения, предпринимаемых Англией. Пакт о нейтралитете, заключенный Советским Союзом с Японией, полностью вписывался в такую оборонительную политику. Этот пакт, подписанный 13 апреля 1941 года, считался значительным результатом усилий, направленных на предотвращение войны на два фронта для СССР. В это время Сталин сделал красноречивый жест в адрес немцев. Совершенно неожиданно, вопреки своим привычкам он появился на вокзале, где происходили проводы японского министра иностранных дел. Там он громко, так, что это слышали многие, сказал послу Германии: «Мы должны остаться друзьями, и вы должны сделать для этого все». Примерно то же он сказал и исполняющему обязанности немецкого военного атташе.

Разумеется, даже такие подчеркнуто дружественные жесты не могли остановить ход событий. Остается загадкой, почему Сталин, который был склонен видеть «врагов народа» даже среди своих ближайших коллег, поверил подписи Риббентропа. Эта маниакальная уверенность превращалась в преступную слепоту, из-за которой все сигналы, свидетельствовавшие о подготовке Германии к нападению, он без особых размышлений относил к разряду дезинформаций и английских провокаций, что в итоге сделало невозможной настоящую подготовку к войне.

Помимо внешнеполитических событий, призывавших к повышенной осторожности или заставлявших хотя бы задуматься, Сталин с осени 1940 года получил множество конкретных данных. Погранвойска регулярно информировали руководство о концентрации германских войск вдоль границы, о все более активизировавшейся воздушной разведке, о переброске диверсантов. Противовоздушная оборона получила строгий приказ не открывать огонь по немецким самолетам-разведчикам, нарушавшим границу. Много предупреждений поступало из дипломатических источников.

Получив по разведывательным каналам сведения о том, что Гитлер подписал директиву № 21 («план Барбаросса»), и убедившись, что эта информация достоверная, президент Рузвельт через заместителя госсекретаря 1 марта 1941 года довел эти сведения до советского посла в Вашингтоне. 20 марта эта информация была вновь подтверждена и опять доведена до советского посла. В конце марта Черчилль был убежден в том, что Германия нападет на Советский Союз. В начале апреля через английского посла в Москве он направил письмо Сталину. Однако посла в Москве не принимали, он смог вручить письмо через НКИД только 19 апреля. Сталин оставил без ответа обращение Черчилля.

С осени 1940 года советская военная разведка добыла для Сталина много сведений, которые указывали на вероятность германского нападения весной — летом 1941 года. В апреле была получена информация о беседе Гитлера с югославским принцем-регентом Павлом, в ходе которой фюрер заявил, что еще в июне начнет нападение. Работавший в Токио советский разведчик Р. Зорге сообщил, что сосредоточенные на советской границе 150 германских дивизий начнут наступление 20 июня. Три дня спустя он уточнил дату нападения — 22 июня… 6 июня Сталину сообщили, что немцы сконцентрировали на границе примерно 4 миллиона солдат. 11 июня поступило донесение, что сотрудники посольства Германии готовятся к отъезду.

Ход событий стал ускоряться с начала мая 1941 года. 5 мая Сталин произнес в Кремле речь перед выпускниками военных академий. Он высказался о необходимости повышения уровня боевого мастерства и готовности к отражению агрессии. Эта речь означала некоторое смещение акцентов по сравнению с предшествующим периодом, поскольку агрессия могла угрожать Советскому Союзу только со стороны Германии.