Читаем Сталин полностью

При заключении договора о ненападении первым предположением Сталина, очевидно, было то, что в момент агрессии против Польши Англия и Франция большими силами вторгнутся на территорию Германии, и в изнурительных сражениях противоборствующие стороны ослабят друг друга. Война примет затяжной характер, ни в коем случае не будет молниеносной. Однако гипотеза о длительных и обескровливающих сражениях, за которой следовали другие предположения, не подтвердилась ни тогда, ни позже. Быстрые успехи германской военной машины и пассивность западных держав уже осенью 1939 года, а еще больше позднее давали повод для серьезной тревоги. Вот тогда Сталин пришел к выводу о возможности сговора западных держав и Гитлера. От этой мысли он не смог избавиться и в дальнейшем. К тому же в случае «нового Мюнхена» немцы имели возможность двинуться на Восток прямо с советской границы. Это соображение перевешивало все другие, поэтому Сталин без раздумий расценивал как достоверные все сигналы, свидетельствующие о том, что немцы откладывают нападение, а информацию, которая в последующие два года приходила все чаще и подтверждала, что Германия готовится к агрессии против Советского Союза, он встречал с недоверием и подозрительностью, рассматривая ее как провокацию со стороны Англии, стремившейся облегчить себе тяготы войны. В реальной оценке обстановки Сталину мешало то, что он считал все еще актуальной доктрину германской внешней политики времен Бисмарка, согласно которой Германия должна любой ценой избегать войны на два фронта в Европе. По расчетам Сталина, война Германии против Англии и ее союзника Соединенных Штатов исключала для немцев военную акцию на Востоке. Отвлекаясь от изменений в мировой обстановке, Сталин должен был бы точнее проанализировать природу гитлеризма и поступки самого Гитлера, который отнюдь не был Бисмарком, не являлся классическим реальным политиком, а действовал на манер диктатора-грабителя. Сталин в соответствии со своими замыслами предпринял шаги в двух направлениях. Прежде всего, в интересах улучшения отношений с Германией он был готов идти и дальше. Об этом свидетельствуют соглашения, подписанные 28 сентября, а также телеграммы, посланные им Гитлеру и Риббентропу в конце декабря в ответ на поздравления с днем рождения. «Дружба народов Германии и Советского Союза, скрепленная кровью, имеет все основания быть длительной и прочной», — писал он Риббентропу[91],

Кроме того, для Сталина было ясно: необходимо использовать возможности, созданные пактом о ненападении, чтобы отодвинуть линию границы, это имело стратегическое значение. Об этом свидетельствовали соглашения с Прибалтийскими странами о военных базах, а также начало войны с Финляндией. Сталин хотел обеспечить защиту Ленинграда (граница тогда проходила в 32 километрах от города), когда предложил финнам в обмен на изменение линии границы на Карельском перешейке получить территориальные компенсации. Отказ финской стороны, сделанный в недружественной форме, означал casus belli. «Зимняя война» не способствовала росту авторитета Советского Союза в глазах мировой общественности хотя бы потому, что в затяжных и кровопролитных сражениях проявились тяжелые просчеты военного командования советских войск. Подписанный 12 марта 1940 года мирный договор формально положил конец вражде. В нем содержались выгодные условия для СССР.

Весной и в начале лета 1940 года ряд европейских государств, среди них сильнейшая держава на Европейском континенте — Франция, в результате новой немецкой агрессии были повержены с молниеносной быстротой. После этой победы Гитлер мог по праву считать, что Германии уже больше не угрожает опасность войны на два фронта. Для Сталина это было равнозначно опровержению его стратегических замыслов. Однако и на этот раз не произошло никаких серьезных изменений. Советская внешняя политика развивалась в прежнем направлении: стратегическую оборону западных границ пытались обеспечить за счет территориальных приращений. После того как в Прибалтийских государствах к власти пришли просоветски настроенные правительства, туда вошли советские войска. 28 июня румынское правительство приняло советское требование о возвращении Советскому Союзу Бессарабии и передаче Северной Буковины.