Антонина извивалась как могла, пока несколько санитаров выносили ее из дома на следующий день после отъезда Армена. Батлер с печалью наблюдал за этой грустной картиной и тяжело вздыхал.

– Отпустите меня! Не трогайте меня! Я вызову полицию! – кричала женщина, но все было бесполезно.

Анна вместе с Гулей и Кристиной наблюдали за ужасающей картиной. Уже ни для кого в доме не было секретом, что Антонина больна и нуждается в профессиональной помощи. Вот уже на протяжении месяца состояние женщины стремительно ухудшалось с каждым днем: она забывала имена ближайших родственников, путала года, города, время, даже свое имя вспоминала с трудом, а иногда бормотала какие-то странные вещи. Анна несколько раз помогала сиделке, нанятой для Антонины, менять белье, и то, что она наблюдала, повергало девушку в состояние шока – от прежней Антонины не осталось ничего. Даже в глазах, казалось бы, отражающих человеческую душу, отныне читалась одна лишь пустота.

По словам Альберта, все эти симптомы были спровоцированы затяжной депрессией, в которой пребывала женщина после отъезда из любимой страны, и как следствие – возникновение страшной болезни и ее последующее прогрессирование.

Батлер строго-настрого запретил домашнему персоналу распространяться на эту тему кому бы то ни было – проговорившегося ожидал штраф и позорное увольнение, тем более что в договоре черным по белому прописывалась обязанность соблюдать конфиденциальность.

Когда Антонину удалось все-таки увести и посадить в машину, вниз спустилась Юлиана. Альберт направился вслед за санитарами, чтобы проконтролировать процедуру помещения Антонины в специализированное учреждение для людей с расстройством психики. Тем временем лечащий врач Антонины подошел к Юлиане с разрешительным юридическим документом, на котором она должна была поставить свою подпись. Вадимова равнодушно подписала документ и протянула его врачу.

– Вы держитесь! Понимаю, очень тяжело наблюдать, когда любимый человек, который помогал тебе делать первые шаги, стал беспомощным или, еще хуже, начал терять человеческий облик, – начал было доктор, но Юлиана остановила его порыв:

– Благодарю за участие, но я в порядке, – холодно улыбнулась женщина, давая понять, что не собирается обсуждать личные проблемы.

– Понимаю… Ладно, тогда до связи.

– С вами будет держать связь мой батлер Альберт Смит. Все вопросы, предложения – через него.

На миг доктор, да и все, кто присутствовал при их разговоре, опешили. Анна смотрела на Юлиану и не понимала: действительно ли у женщины отсутствовал такой важный орган, как сердце, или она просто делала вид? Однако ответ на этот вопрос скрывался под маской, которую хозяйка никогда не снимала.

XXV

Бывает в жизни человека период, называемый в народе черной полосой, когда череда неприятных событий влечет за собой тягостные последствия, как было в случае с Гулей. Константин закрыл глаза на случай с подносом, и на какое-то время Гуля вздохнула с облегчением. Однако только на время, потому что Егор при малейшей возможности старался ее задеть, как в тот злосчастный день, когда у девушки валилось все из рук, а Альберт продолжал безжалостно отдавать ей приказы, не подозревая, как тяжело давалось их исполнение расстроенной девушке. Одним из таких, казалось бы, обычных дел был поход в винный погреб: Гуля достала вино двадцатилетней выдержки и, направляясь с ним в сторону кухни, наткнулась на Константина и Егора.

Вадимов-старший разговаривал по телефону, а Егор, проходя мимо Гули, ущипнул ее за попу. Девушка от неожиданности выронила бутылку вина, заслужив при этом гневный взгляд Константина и его выговор:

– Да что же это такое! Вы что, безрукая? Вчера, сегодня, а что будет завтра? Вы уроните дорогую китайскую вазу стоимостью в несколько миллионов? Вы хоть понимаете, сколько денег стоит вино двадцатилетней выдержки?

Егор стоял в сторонке и посмеивался:

– Пап, я давно тебе говорил, какие у вас неповоротливые служанки.

Гулю глубоко оскорбило обращение парня, но она, как всегда, постаралась проглотить обиду, понуро опустив голову перед Вадимовым.

– Вы уволены! – Вадимов решительно зашел в кабинет, с силой захлопнув за собой дверь.

Гуля ошарашенно смотрела ему вслед, не осознавая до конца смысл вынесенного им приговора. Немного придя в себя, девушка стала подбирать осколки.

– Ну что, куколка, доигралась? Лучше бы дала мне – все бы обошлось. А так, как видишь, ни к чему хорошему твое сопротивление не привело, – Егор откровенно дразнил девушку, и ей было это крайне неприятно.

– Как вам не стыдно? Ничего мужского в вас нет и никогда, видимо, уже не будет, – неожиданно для самой себя выпалила Гуля и быстро прошмыгнула мимо парня, пока он приходил в себя от смелости девушки, до этого покорно сносившей все обиды.

* * *

Анна стояла возле дверей кабинета Константина и не могла решиться на то, что могло стоить ей работы. И все-таки дружба взяла верх. Искоренить зло она была не в состоянии, но и не бороться за справедливость не могла.

Наконец решившись на отчаянный шаг, девушка постучала в дверь.