Я смотрела в окно, на ребятишек, высыпавших после уроков побегать в школьном дворе, их разноцветные куртки яркими пятнами выделялись на белом снегу. Еще два года назад таких картин не было. Тогда преобладали унылые пепельно-синие цвета; сегодня дети уже не считают заслугой унизить учителя, они естественны и жизнерадостны, хорошо учатся, тянутся к свету. И мой единственный ребенок среди них, ее красная шапочка полыхает как факел. Вон она — бесстрашно мчится по снегу, словно хочет одним махом достичь грядущего, которое ей принадлежит.

Помню, она как-то спросила меня: «Мама, вы еще не утратили способности строить будущее? — И, не дождавшись ответа, продолжала, обняв меня: — Я верю, что не утратили, в испытаниях вы научились отличать правду от лжи, а это ведь необходимое условие, да?»

Вопрос тогда застал меня врасплох, мне и в голову не приходило, что такое интересует школьников.

Но почему он вспомнился вдруг в этот час, в этот миг?

Я снова вчитываюсь в строки, написанные Цинлань. Разобраться в деле Ло Цюня будет нелегко. Предстоит преодолеть преграды, воздвигнутые моим супругом У Яо. Конечно, он не признается, что сыграл в этом деле зловещую роль, побоится раскрыть свой истинный облик. Его возражения будут опираться на заявления Ло Цюня пятьдесят девятого года — он как бы встанет на защиту знамени, а кто решится слово сказать против этого?!

Если же я буду тверда, нам грозит разрыв.

Разрыв? Посмею ли я, решусь ли?

Смогу ли в мои уже немолодые годы построить жизнь заново? Оставят ли меня на теперешнем посту? Каким будет общественное мнение? Не всплывут ли наши с Ло Цюнем прошлые отношения? А ведь у меня, нельзя забывать, есть дочь.

И вновь мысли вернулись к У Яо.

Себе я могла объяснить и наш брак, и мои чувства. Все так, но у нас за плечами уже почти два десятилетия. И в последние десять лет, во времена разгула «четверки», мы поддерживали друг друга, вместе прошли все — репрессии, ярлыки, ссылку, чистку коровников. И в такой трудный момент этот человек, грезивший властью, опьяненный мечтой о шапке чиновника, все же не переметнулся на сторону «банды четырех». Правда, после восстановления на работе в нем проснулись прежние привычки, он опять окружил себя фаворитами, пресмыкался перед вышестоящими и был заносчив с подчиненными, все рассматривал лишь через призму своего руководящего поста, считал себя непогрешимым. На нашу семейную жизнь вновь пахнуло холодом. И все же я пока не помышляла о разрыве.

Неужели в середине жизни мне предстоит все начинать заново?

Канцелярия опустела, а я все сидела, мучаясь от нерешительности, снова и снова перелистывала материалы, снова и снова представляла себе больную Цинлань и Ло Цюня с телегой. И все время перед глазами стоял вопрошающий взгляд Чжоу Юйчжэнь…

Лишь в двенадцать ночи я медленно покинула канцелярию.

7

Дома меня ожидало письмо от Фэн Цинлань.

Как вовремя — мне так нужно было понять ее! Даже не поев, я бросилась в комнату и принялась за письмо.

Она обращалась ко мне как к чужому человеку.