Читаем Средний возраст полностью

— Почему же?

— Потому что там упоминался секретарь У, — загадочно объяснил завсектором. — Вот поэтому я сначала показал ему.

— Он наложил резолюцию?

— Нет, но дал устное указание: решение правильное, нет необходимости что-либо менять.

Отослав его, я с ожесточением захлопнула дверь. Сердце жгло невыносимое сознание того, что Чжоу Юйчжэнь была права: именно У Яо не дал хода делу!

Я села на стул, но тут же опять вскочила. Я не могла понять, почему же У Яо не сказал мне об этом. В связи с чем он упоминался в апелляции? Я посмотрела на стол У Яо и, повинуясь мгновенному импульсу, вновь попыталась открыть ящик, найти заявление Цинлань. Но ящик не поддавался. Тогда я вспомнила, что дома есть связка ключей У Яо, помчалась домой, нашла их в письменном столе и бросилась обратно в канцелярию.

Ящик был завален папками, и я принялась было рыться в них, как вдруг вошел тот самый заведующий сектором — Чжу, старый сослуживец У Яо, весьма ему преданный. Мне он был неприятен за то, что пресмыкался перед вышестоящими и наушничал на остальных.

Увидев, что я копаюсь в папках, он осторожно поинтересовался, что я ищу. Я объяснила, и его маленькие глазки забегали.

— Заведующая Сун, — тихо спросил он, — это что, поручение оттуда, сверху?

— Нет! — отрезала я.

— Тогда… — Он, казалось, был сбит с толку. — Тогда о чем вам беспокоиться?

— Это не поручение сверху! Это просьба рядового человека. Скажите, вам известно, где она находится?

— Нет! — покачал головой заведующий сектором и ретировался, всем своим видом показав, что не желает в этом участвовать.

Что мне до него? Я зарылась в папки и в самой нижней нашла то, что искала.

С дрожью в сердце принялась я читать апелляцию, написанную знакомым почерком Цинлань.

Вот, оказывается, в чем его обвиняли! «Правый» — за то, что в экспедиции критиковал политработников; «поддерживал правых» — известного мне инженера; его «сопротивление борьбе с правыми» состояло в том, что он не выявил правых в исследовательском отряде; ярлыки «сколотил антипартийную группировку», «выступал против партии» означали, что вместе с секретарем райкома Лин Шу он возражал руководству парткома Особого района по поводу сельскохозяйственного производства в Заоблачных горах; «протаскивал ультраправую политическую линию» — то есть исправил некоторые ошибки У Яо, по личной инициативе организовал обсуждение обстановки и задач.

Апелляционные материалы напомнили мне Ло Цюня времен его работы в Заоблачном районе. О небо, какой же это правый элемент?!

Свист ветра за окном, голоса за стенкой в канцелярии вернули меня к действительности. Я открыла глаза и просмотрела все заново. Одна вещь вызвала даже сердцебиение. Наша с Ло Цюнем любовь в Заоблачных горах, оказывается, свидетельствовала о его моральном разложении.

Я испуганно замерла. Неужели можно так извращать правду, белое называть черным?

Говоря о периоде борьбы с правыми, Фэн Цинлань заметила: тогда многие чувствовали, что Ло Цюнь не мог быть правым, немало товарищей обращали внимание на его социальное происхождение, полагая, что можно ограничиться взысканием и не квалифицировать его как правого. Но У Яо, один из руководителей движения против правых, в материалах, направленных в партком провинции, отразил лишь одно из мнений: подлежит исключению из партии как правый элемент.

Гнев и стыд мешали продолжать чтение. Но я постаралась взять себя в руки. Далее говорилось, как дважды еще более круто расправились с Ло Цюнем — в 1959 году, когда его уволили с работы, и в 1969 году, когда назвали контрреволюционером.

В целом история прояснилась, но что же произошло конкретно с Ло Цюнем, я так и не поняла. Удивительнее всего было другое: Фэн Цинлань сразу признала, что материалы обвинения в основном соответствуют действительности. Упоминая конкретные «преступления», перечисленные в обвинительном заключении, она соглашается: да, Ло Цюнь произносил эти слова. Но они, пишет Фэн Цинлань, были совершенно правильными: практика доказала, что тезисы и действия Ло Цюня не противоречат марксизму-ленинизму и идеям Мао Цзэдуна, а потому их не только нельзя считать ошибочными, а напротив — в них следует усматривать твердость товарища Ло Цюня в борьбе за правду!

Прочитав последнюю страницу, я уже не была так решительно настроена, как до начала чтения. Ведь он осмеливался судить о целом историческом периоде, затрагивая несколько крупных кампаний, руководимых партией, действительно сеял в массах недовольство движением борьбы против правых и даже в период всенародной выплавки стали подстрекал людей против отрядов сталеваров, подрывая большой скачок. Нет, это уже не из тех заурядных дел, что остались от кампании борьбы с правыми или более поздних времен, когда ярлыки контрреволюционеров вешали за несогласие с «бандой четырех». Ведь на него в шестьдесят девятом ярлык контрреволюционера навесили на основании все тех же старых материалов. Подобная ситуация меня озадачила. Сверху еще не поступило четких указаний на сей счет.