Читаем Среди паксов полностью

С наступлением холодов температура в салоне становится особенно острой проблемой. Даже если она обычная, скажем, 21 градус, приблизительно половине пассажиров это слишком жарко (и они начинают открывать окна), а другой половине слишком холодно (и они начинают звонко стучать зубами и просить «включить печку»).

То есть, если летом идёт борьба с кондиционером (или против кондиционера), то зимой вину уже не свалить на кондиционер – и её смело валят на водителя.

Усугубляет всё масочный режим для тех, кому «очень жарко»: надышав себе в маску, пассажир распахивает окно особенно театрально.

Я при этом в салоне всегда сижу в майке или рубашке, меня абсолютно устраивает и обычная комнатная 21, и любые вариации «потеплее» или «попрохладнее» от пассажиров. Я толстый и теплоёмкий.

Когда я курю в машине между заказами (а я всегда курю в машине между заказами), распахиваю окна на ходу, чтобы салон категорически проветривался, так и держу открытыми ещё минут пять, закрываю перед подачей – и вуаля: «Как же здорово ездить с некурящим водителем!» – стонут румяные пассажирки, пока я стыдливо прикрываю мобилой пачку сигарет.

Зимой проветривания выстужают салон, так что приходится включать печку на всю катушку пока распахнуты окна.

– Добрый вечер. Нагатинская набережная? – спрашиваю я на подаче, а пассажирка кивает в ответ, надевая маску. – Температура в порядке? – продолжаю интересоваться, волнуясь, не слишком ли остыл салон после проветривания.

Девушка замирает на секунду, поправляет маску и выдаёт почти криком:

– Вы ещё температуру мне мерить начните!

* * *

– Мы сможем проехать через одно место и остановиться там на минуту?

– Конечно. Что за место? По пути? Если нет, я попрошу вас поставить промежуточную остановку в заказе.

– Да, я пыталась, но не могу найти адрес. Где-то на Профсоюзной ресторан «Анжела».

– Хм. Может, быть «Анджело» на 60-летия Октября?

– Точно! Анджело, Анжела, голова кругом.

* * *

– Алёна Владимировна, опаздываю. Простите, опаздываю ужасно. Таксист как обычно не туда свернул, – пассажир стонет в трубку, делая мне знаки руками: мол, вы же понимаете, это я не про вас, это я фантазирую на тему, вынужден, так сказать, не от хорошей жизни: – А теперь мы в оцеплении… В этом… Как его. В перекрытии. Я не знаю, кого везут. Мы пока стоим. Никого не везут. А, вот кортеж, слышите? Я не разбираюсь в этом. Может быть, Путина. А как отличить? Понятия не имею. Какая разница? Да, я опять опоздаю. Я помню, что мы говорили. Да, получается, что опять из-за Путина. Я не знаю, когда буду в офисе. Может быть ещё один кортеж. Кого? Медведева. Я не знаю. Извините. Я наберу, когда буду у компьютера.

* * *

– А можно чего-нибудь… попроще? На другую станцию можем настроиться? Я вот был в Париже, у них никто такое не слушает. Это на экспорт, так сказать. У них там свой шансон есть, не как наш, но тоже типа того. И эстрада обычная. Без зауми. После пьянки хочется чего-то расслабляющего. Тынц-тынц. Вы не волнуйтесь, я про чай не забуду. Во! Отлично! Кто это поёт? Таркан? Турок? Отлично! Мы с женой однажды поехали в Турцию, вы не поверите, это был такой ужас!..

* * *

– Всё в масочки играетесь? – пакс произнёс это без злобы, но тоном сожалеющего о моей глупости человека. – Всё от какого-то вируса прячетесь?..

Так обычно начинается длинный монолог человека, которого распирает от знания чего-то совершенно очевидного для него самого, но по какой-то трагической случайности неизвестного всем окружающим. Я молчал. Таким не нужно подыгрывать. Он мне сам сейчас всё вывалит.

– Вы думаете, почему в Китае всё закрыли? Это они америкосов так… Взяли и поставили на место.

Я кивнул. Пассажир сделал паузу, чтобы я успел осмыслить коварство китайцев.

– И вся эта статистика… Мы же тоже в эту игру играем. Чтобы дать им сигнал.

Я решил встрять:

– Кому им?

Пакс кивнул, давая понять, что я задал правильный вопрос, ухватывая суть.

– Америкосам. И евреям. Мы с китайцами дали им сигнал. Про их господство в мире. Что всё не так просто, как им казалось.

Я снова кивнул.

– У нас в таксопарке шлагбаум, так тоже, пока не дашь сигнал, не открывают. Иногда минуту стоишь, а там спят, что ли, приходится бибикать…

Пакс перебил меня, поморщившись:

– Вы Путина смотрели? Эту его пресс-конференцию? Нет? Ну и зря. Он же там тоже давал сигнал. Посмотрите. Обратите внимание: он там без маски! А что это значит? Это же сигнал. Это не просто так. Нет никакого вируса. Нет никаких вакцин. Они воду дистиллированную туда льют. Физраствор. Чтобы все на ушах стояли. Евреи, американцы, британцы. Мы их вот так обвели вокруг пальца! – Пакс показал жест обведения врагов вокруг указательного пальца. – Сколько там времени уже? Полночь? Тут поблизости можно где-нибудь пивка взять из-под полы, не знаете?

* * *