Читаем Среди паксов полностью

– И сколько тогда будет стоить эта пачка сигарет?! Вам же выгодно вернуться к клубу. Там клиенты, публика богатая!

– Да я уж заметил.

Я остановился напротив дверей заправки и нажал кнопку «Завершить заказ».

* * *

– Нет заявки! Отъехай отсюда!

Вахтёр-оператор шлагбаума машет мне рукой через приоткрытое окно.

Точка подачи в противоположном конце огромного дома на Ходынке. Бестолковый пакс, не удосужившийся сделать пропуск, вряд ли пойдёт пешком так далеко. Значит, будут звонки, стоны, лишняя кутерьма.

– Открывай. Меня пассажир ждёт у шестого подъезда. Не еби мозги.

Палка, обмотанная белым скотчем, поднялась.

Только я стал объезжать дом по кругу, как раздался звонок.

– Вы внутрь не заезжайте, мы выйдем на дорогу, у ресторана…

– Я уже въехал.

– Как? Я не могу делать пропуск, я в ресторане, а заказать может только жилец… Я сюда пешком шёл. Только жильцам можно… Минут пять упрашивал.

– Я знаю волшебное слово. Стойте у входа. Я буду через минуту.

* * *

– Darling give me a shout if you need anything! – говорила мне британка с крупными формами, хозяйка кафе с исключительно вкусными пирожными, неподалёку от дома на Кипре. Она ставила медный поднос с кофе и десертом передо мной и, блеснув глазами, удалялась курить за свой маленький столик в глубине заведения. Мы оба курили üç beş, то есть, три пятёрки, душистые сигареты, которые особенно хорошо заходили с ристретто.

Мне ужасно нравилось это give me a shout, и вот я недавно обнаружил, что русская версия, напоминающая мне о Кипре, отлично подходит и к такси:

– Температура в порядке? – спрашиваю я пассажира, садящегося в машину и опасливо глядящего на меня в рубашке с коротким руквавом, – Если надо поправить, кричите, хорошо?

* * *

Нигде так не крепнет народное единство, как в пробках накануне одноимённого праздника. Тут оно закаляется начиная с послеобеденного времени сначала на Бульварном, затем на Садовом, а потом и на Третьем транспортном кольце.

Остатаневшие от радости приближающегося выходного, как если бы и не было никакой изоляции от коллег все эти месяцы, офисные работники торчат в пробках, с ног до головы эрегированные и эмоционально возбуждённые. Амплитудами сигналов стараясь подгонять впередистоящих коллег из иных департаментов: двигай, двигай, ну же!

Из приоткрытых окон валит дым сигарет, пар вейпов и вонь айкосов. Садовое стянуло жгутом хорошеющую столицу. Индукция над центром такая, что хоть мобильники заряжай.

И я вдруг понял, как нам обустроить Россию. Очень просто.

Надо просто отменить все эти идиотские выходные. Все эти красные дни календаря закрасить чёрным. Никаких новогодних каникул, с которых возвращаются заплесневелые лица с отёками под глазами. Никаких ёлок и дедов морозов. Прочь, народное единство. В жопу, простите, дни защитников отечества. Защитите его лучше от этого бессмысленного пьянства.

Нет больше выходных. Нет праздников. Каждый день – рабочий и каждый выходной. Нет больше 9:00–18:00, пусть всё размажется тонким слоем по суткам. Не надо этих пиков. Этих массовых исходов.

Завтраки и бизнес-ланчи в кафе – круглые сутки. Нет опоздавших. Кто не согласен – расстрелять. Расстрелы тоже круглосуточные, выдача патронов в окне номер пять без перерыва на обед.

Никакого ритма. Никаких паразитных резонансов. Никаких обертонов.

Только плавная, размеренная жизнь.

* * *

После хорошей продуктивной смены дуешь в сторону родного села в приподнятом настроении.

Сегодня я был молодец. Сегодня не сдюжил и взял из самого центра заказ далеко в область – и не прогадал. Мы успели проскочить, ловко лавируя между пробками, куда-то за Клин, жаря по Новой Риге 130 в левом ряду. А там, высадив пассажира, приготовился куковать и искать на карте подходящее место для ловли заказа обратно – как прилетел оттуда же в Ясенево, пусть и по обычному «комфорту». Двойной джекпот.

Так что, к дому ночью я подъезжал в приподнятом настроении. Если сейчас окажется, что есть свободное место на перед подъездом и не надо будет заезжать в паркинг – будет совсем замечательно. И вот оно, свободное место, прямо напротив подъезда, да что же ты будешь делать, никогда ещё не было таких удачных вторников.

Ловко нырнул в дырочку, проверил по привычке работоспособность лампочек стоп-сигналов в отражении соседней машины, заглушил мотор, вытащил из бардачка бумажник и сигареты, отключил от зарядок мобильники: надо достать из багажника куртку, распихать всё по карманам, затем схватить жёлтый термос с кофе и бежать наверх за собакой, которой требуется обход территории.

– А вы скоро вернётесь? – прозвучало вдруг откуда-то сзади.

Тот случай, когда «подпрыгнул от неожиданности» – не фигура речи, я действительно чуть не подпрыгнул от тихого взволнованного голоса.

На левом заднем пассажирском сидела девушка и смотрела на меня испуганными глазами.

Чёрт. Я же с пассажиркой. В Ясенево я включил режим «домой» и, прождав минут десять, получил заказ. В Немчиновку. В соседний от меня дом. Порадовался очередной удаче. Посадил барышню, рванул и напрочь забыл…

Перейти на страницу:

Все книги серии О времена!

Среди паксов
Среди паксов

Пять лет назад московский и стамбульский фотограф Никита Садыков сменил профессию и стал московским таксистом. И открылся ему удивительный мир пассажиров, паксов на профессиональном жаргоне (PAX – устоявшийся термин в перевозках и туризме). Оказавшись в его желтом автомобиле с шашечками, разговорчивые паксы становились его собеседниками, а молчаливые – просто объектами для наблюдения. Многие сценки просятся в кино, многие их участники – в методички по психологии. А для коллег автора, мастеров извоза, эта книжка может стать неплохим учебным пособием. Для пассажиров ничего обидного или компрометирующего в таком «подглядывании» нет. Есть эффект узнавания: да, это мы – «увиденные удивительно чутким к подробностям автором, который в прежней профессиональной жизни снимал, но, как выяснилось, бог дал ему еще и писать» (Михаил Шевелев).Используется нецензурная брань.

Никита Юрьевич Садыков

Биографии и Мемуары / Современная русская и зарубежная проза
Разговоры в рабочее время
Разговоры в рабочее время

Героиня этой книги оказалась медицинским работником совершенно неожиданно для самой себя. Переехав в Израиль, она, физик по специальности, пройдя специальный курс обучения, получила работу в радиационном отделении Онкологического института в Иерусалимском медицинском центре. Его сотрудники и пациенты живут теми же заботами, что и обычные люди за пределами клиники, только опыт их переживаний гораздо плотнее: выздоровление и смерть, страх и смех, деньги и мудрость, тревога и облегчение, твердость духа и бессилие – все это здесь присутствует ежечасно и ежеминутно и сплетается в единый нервный клубок. Мозаика впечатлений и историй из больничных палат и коридоров и составила «Записки медицинского физика». В книгу вошли также другие рассказы о мужчинах и женщинах, занятых своим делом, своей работой. Их герои живут в разные эпохи и в разных странах, но все они люди, каждый по-своему, особенные, и истории, которые с ними приключаются, никому не покажутся скучными.

Нелли Воскобойник

Современная русская и зарубежная проза
Зекамерон
Зекамерон

«Зекамерон» написан в камере предварительного заключения. Юрист Максим Знак во время избирательной кампании 2020 года в Беларуси представлял интересы кандидатов в президенты Виктора Бабарико и Светланы Тихановской. Приговорен к 10 годам лишения свободы по обвинению в числе прочего в «заговоре с целью захвата власти неконституционным путем». Достоевский писал: «В каторжной жизни есть одна мука, чуть ли не сильнейшая, чем все другие. Это: вынужденное общее сожительство… В острог-то приходят такие люди, что не всякому хотелось бы сживаться с ними». Максим Знак рассказал о своем «общем сожительстве» с соседями по неволе. Все они ему интересны, всех он выслушивает, всем помогает по мере сил. У него счастливый характер и острый взгляд: даже в самых драматических ситуациях он замечает проблески юмора, надежды и оптимизма. «Зекамерон» – первый для Максима опыт прозы. Будет ли продолжение? Маяковский после года в Бутырке пишет: «Важнейшее для меня время… Бросился на беллетристику». Но это он пишет уже на свободе – пожелаем того же и Максиму Знаку.

Максим Знак

Биографии и Мемуары / Современная русская и зарубежная проза
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже