Читаем Sputnik (СИ) полностью

Робкий аккуратный жест, совсем не свойственный сотканному из металла и стальных мышц убийце. Прикосновение тёплых пальцев к нежной коже, растерянный взгляд полупрозрачных глаз. Солдат дышал глубоко, ровно, в такт сбивчивой музыке собственного сердца. Он смотрел на Наташу внимательно, и шёлк его тёмных ресниц подрагивал, перетягивая внимание на себя.

— Я попробую пробраться в архив ещё раз, — едва различимым в тишине шепотом произнесла Романова. — Найду папку с твоими материалами, достану ее. Ты должен вспомнить, я хочу тебе помочь…

— Ты уже помогла мне, — ответил Солдат, обхватывая ее руками ещё крепче и касаясь губами бледного лба. — Я бы давно всадил пулю себе в висок, лишь бы только не выполнять больше приказы и не слышать эти голоса в голове. Если бы не ты, Наталья.

Услышав из его уст своё имя — полное имя, которым даже руководство называло ее очень редко, — Наташа улыбнулась. Это было ещё приятнее, чем впервые услышать случайно сорвавшийся с его губ стон наслаждения. Он никогда прежде не называл ее по имени — Зимнему Солдату это было запрещено, а значит, сейчас с ней говорил тот, кого заперли в его сознании. И он наконец начал пробиваться сквозь воздвигнутую стену.

Уголки ее пухлых губ приподнялись, руки потянулись к его шее, и Солдат вновь вздрогнул. Он вздрагивал каждый раз, когда она касалась его сзади, словно все время ждал удара в спину. Хотел это перебороть, но на уровне искалеченного подсознания просто не мог окончательно расслабиться и отдать полный контроль над своим телом. Романова знала это. Видела, как напряжены его мускулы все время, как сосредоточен взгляд. Солдат не был бы Солдатом, если бы не контролировал территорию, не прислушивался к шорохам в ночной тишине. Если бы мог спокойно уснуть рядом с ней в ее постели. Хотя бы один раз.

Притянув его к себе, Наташа привстала на носочки, целуя ямочку на четко очерченном небритом подбородке и чувствуя, как щетина колет нежные губы. Сильные металлические пальцы невесомо провели по ее позвоночнику вверх к шее, подцепили шпильку, удерживавшую пучок. Рыжие локоны рассыпались по ее плечам языками пламени. Она слышала, как он втянул носом их запах, вздрогнула, когда Солдат запустил руку в ее волосы и холод бионики коснулся тёплой кожи.

Он подхватил ее второй рукой, заставляя Наташу обхватить свой пояс бёдрами. Сухие жесткие губы опустились на проступавшую под бледной кожей венку на ее шее. Романова издала первый томный стон, прикрывая глаза и склоняя голову набок, впилась цепкими пальцами в его плечи. Торопливые касания быстро превратились в своевольные, обжигающие страстью поцелуи, и она уже готова была умолять, чтобы он не останавливался.

Солдат сделал шаг к стене, прислоняя Наташу к ней спиной и вдавливая в неё бёдрами так, что девушка вновь не смогла сдержать шумный возбуждённый выдох сквозь приоткрытые губы. Ее футболка полетела на пол, и он губами проложил дорожку от шеи к острым ключицам, не оставляя ни сантиметра без внимания. Спустил руку с ее затылка на обнаженную грудь, накрывая металлической ладонью.

Обхватив его лицо руками и запуская пальцы в темные волосы, Романова притянула его к себе. Впилась в губы с такой силой, с какой сталкиваются друг с другом две планеты, разрушая ударной волной все на своём пути. Наташа дрожала в его сильных руках, способных в любой момент сломать такую, как она, пополам, млела под каждым прикосновением и крепче обхватывала его бёдрами, не позволяя отстраниться ни на миллиметр.

— Что бы ни случилось, не забывай меня, — прошептал он сбивчиво, обжигая дыханием ее губы. — Прошу, не забывай меня, Наталья…

Она опустила одну руку на его обтянутую плотной тканью кофты грудь, ладонью чувствуя оглушительно громко стучавшее сердце. Рваное дыхание одно на двоих, кислорода в комнате, несмотря на открытое окно, непростительно мало.

— …потому что я тебя никогда не забуду.

========== 5. ==========

В ту ночь он впервые заснул при ней. Уставший и, насколько это могло быть возможно, счастливый. Солдат задремал на коленях Наташи, крепко держа ее ладонь в своей.

Она гладила его по волосам, запустив в них свободную руку, накручивала на пальцы тонкие пряди на затылке, шепотом рассказывая что-то отвлеченное. Наташа спела бы ему колыбельную, если бы умела, но ее готовили как спецагента, а не как певицу. И все равно приглушённый звук ее голоса действовал на Солдата умиротворяюще. Он внимательно слушал каждое ее слово, не выпуская мягкую женскую ладошку с мозолью от спускового крючка на указательном пальце, пока не провалился в неглубокий тревожный сон.

Благодаря опытам, сделавшим его тем, кем он являлся, Солдат нуждался в сне гораздо меньше, чем обычный человек. Это было весьма удобно на длительных заданиях — он был значительно выносливее и без этой потребности справлялся со всеми миссиями за намного более короткие сроки. По возвращении в штаб его обследовали и, если тело суперсолдата выдавало сигналы переутомления, просто выключали принудительно командами или препаратами. Непродолжительный отдых, перезагрузка, и все по-новой. «Доброе утро, Солдат.»