Читаем Спустя пять лет полностью

Лея видела, что он ощутимо волнуется: заведя руки за спину, он нервно сжимал пальцы, и голос его чуть дрогнул, когда он начал свою речь:

– Уважаемые коллеги!..

Сперва медленный и мерный, голос его постепенно обретал силу и скорость. Выйдя на свою любимую тему – электричество – он, кажется, совершенно уже забылся, перед какой аудиторией выступает, в красках и эмоционально описывая путь своих поисков.

Лея была весьма увлечена его речью – гипотезы, опыты, провалы и новые задумки! – но, чем больше он говорил, тем чаще в его речи проскальзывали слова, которых она совершенно не понимала. Она было взялась их записывать, чтобы спросить позже; но на втором десятке бросила это безнадёжное дело.

Ей сделалось тоскливо и грустно.

Когда-то давно они говорил с Неем на равных; а потом… потом он уехал учиться, и вот, сыплет терминами и формулами, в которых она – получившая, между прочим, блестящее образование! – ничегошеньки не смыслит.

По правде признать, Лея не слишком утруждала себя учёбой. Ей казалось, что она и так знает слишком много всего – гораздо больше, чем ей могло бы пригодиться. И теперь она досадовала на саму себя, что так бездарно потратила последние пять лет своей жизни, в то время как Ней – Ней все эти годы продолжал учиться и делать открытия, и вот, стал учёным, которого с живым интересом слушают лучшие умы Райанци.

У остальных слушателей, и впрямь, проблем с пониманием речи лектора не возникало. Иногда они задавали уточняющие вопросы – Ней вспыхивал от радости, чувствуя, что понят, что обрёл единомышленников.

Лея не всегда понимала даже и суть вопросов; что уж там говорить об ответах.

Она, однако, старательно держала на лице тёплую спокойную улыбку, и кивала Нею ободрительно всякий раз, как его взгляд останавливался на ней – а это случалось довольно часто.

Лекция завершилась аплодисментами; Лея от всей души к ним присоединилась, хотя и не могла сама оценить значимость открытий, о которых говорил друг.

Нея обступили со всех сторон; ему жали руки, хлопали по плечу, поздравляли, задавали ещё какие-то вопросы.

Лея решила подождать, когда схлынет этот поток, чтобы тоже поздравить; но дело, определённо, затягивалось. Один из профессоров – сухонький старичок с длинной седой бородой – выпытывал у Нея что-то узкоспециализированное, и явно о чём-то спорил с ним. Ней, горячо отстаивающий свою точку зрения, в ответ на очередной вопрос старичка вдруг хлопнул себя по лбу.

– Вот я болван! – самокритично воскликнул он. – И в самом деле, вы правы, что я упёрся в эту платину…

Он наклонился над столом, копаясь в своих чертежах и заметках – видимо, хотел что-то записать.

От наклона из-за ворота его рубашки выскользнула цепочка; в ярком солнечном блике сверкнул изящный золотой крест.

Лея вздрогнула, уставившись на него так, словно увидела приведение.

Не узнать его она не могла: это не был какой-то новый купленный Неем крестик (если и предположить, что у студента откуда-то нашлись деньги на такую дорогую вещь). Это был тот самый крест, который она когда-то сняла со своей шеи и отдала ему.

Тот самый крест, поцеловав который, он пообещал, что вернётся сразу, как закончит обучение.

Всё тело Леи пробил озноб; она только смотрела и смотрела на этот крест, не в силах принять тот факт, что Ней до сих пор носит его.

Между тем, парень нашёл что искал и вернулся к профессору, на ходу поправляя цепочку машинальным жестом. Сверкнув на прощанье на солнце, крестик снова спрятался под рубашку.

Дрожащими поледеневшими руками Лея собрала свои письменные принадлежности и встала.

Диспут двух учёных явно затягивался.

Проходя мимо них деревянным шагом – ноги отказывались гнуться – она всё же выдавали из себя улыбку:

– Поздравляю, Ней. Это было великолепно! – успела она вставить в паузу между непонятными ей речами про что-то углеродное.

– Спасибо! – просиял ей навстречу глазами, лицом и голосом Ней.

Возможно, он хотел сказать что-то ещё, но быстро и лихорадочно заговорил профессор, тыкая пальцем куда-то в заметки. Ней отвлёкся на него, и уже спустя пару секунд с головой ушёл в обсуждение.

Для чего-то всё ещё удерживая на губах вежливую улыбку, Лея вышла из аудитории.

«Нет, я просто всё придумываю», – сама себя убеждала Лея, шагая по университету как по зыбкому сну.

Мало ли причин, почему Ней мог продолжать носить её крестик! В конце концов, у него могло просто не найтись денег на новый! Судя по его одержимости, если у него и появлялись какие-то средства, – те немедленно уходили на его опыты.

Лея упорно пыталась убедить себя, что крестик ничего не значит, – ведь до этого она вполне уверенно убедила себя в том, что Ней давным-давно о ней забыл, поэтому и ей стоит поступить так же.

Если же выходило, что Ней не забыл…

«Нет, глупости! – потрясла головой Лея, отгоняя лишние мысли. – Какие у него были причины его снять? Да никаких!»

Это ей было неудобно и неловко с той верёвочкой…

А ему – плохо, что ли, хороший золотой крест. Да ещё и память о подруге! Зачем менять?