Читаем Спустя девяносто лет полностью

– Сейчас, сейчас! – небрежно ответил парень, немного посмотрел на нас и опять ушёл куда-то в сторону кухни.

– Лучше бы вам, господин хороший, не тратиться нынче вечером, – начал безбородый тонким, писклявым голосом.

– Что ты говоришь, друг мой? – спросил Срета.

– Да говорю, лучше бы вам ужина не заказывать, – ответил безбородый и как-то странно улыбнулся.

– А какое твоё дело, братец,– спросил я,– будет ли господин на… начальник (я едва смог выговорить это слово) заказывать ужин?

– А это его дело, ой как его! – ответил пухлый хриплым, как будто сорванным голосом. – Нам всем есть до этого дело, потому что нам от этого прямой ущерб, а вам всё равно никакой пользы!

– Я тебя, братец, не понимаю, – начал я как можно вежливее, – ты как-то непонятно говоришь…

– Да вам и не надо ничего понимать, – сказал безбородый, поигрывая верёвкой, – мы и сами всё поймём.

– Слышишь, друг, – серьёзно сказал Срета, – оставьте вы нас в покое и займитесь своими делами.

– О, что до наших дел, – пропищал безбородый, – так мы как раз ими и занимаемся.

– И дело мы сделаем, а то! Я в этом хорош, – сказал пухлый, глядя на моего друга Срету.

– Да вы, люди, кажется, ссоры ищете?! – спросил я, как бы удивившись.

– Нет! Ссор мы не ищем, – сказал пухлый, – ссорятся бабы. Мы мужчины… наше дело важнее, куда важнее!

– Хорошо, что вы от нас хотите? – спросил Срета.

– Увидите, – ответил безбородый. – Точнее, может, и не увидите, но почувствуете… Вы не бойтесь, это быстро, глазом моргнуть не успеете! Вон тот чёрный (тут он указал пальцем на того здоровенного, который просто сидел и молчал) так умеет ударить топором, загляденье! Да вы это уже нынче ночью оцените.

– Этот тоже умеет с дьявольской ловкостью накинуть удавку на шею, – поддержал пухлый и указал пальцем на безбородого.

– Да, это я умею, – отвечал безбородый, поигрывая верёвкой, – но топором лучше… куда лучше!

Я так и застыл. Смотрю на Срету, а он бледен как мел, а как я сам тогда выглядел, я и по сей день не знаю.

– Вы… что… собрались… нас убить?.. – с трудом выговорил бедный Срета, спотыкаясь на каждом слоге.

– Да, что-то в этом роде! – небрежно ответил пухлый.

– Кто в этой корчме заночует, тому уж утра не видать! – пропищал безбородый.

– Бога ради, люди, – начал Срета сдавленным голосом, – мы вам ничего не сделали…

– А вы, наверное, хотели бы, чтобы мы подождали, пока вы нам что-нибудь сделаете? – прервал его безбородый, насмешливо сощурив свои маленькие зелёные глазки.

– Мы не дожидаемся, пока нам что-нибудь сделают, мы сразу убиваем! – заявил пухлый, как-то жутко выделив голосом это своё «сразу убиваем».

У меня корчма так и закружилась перед глазами, вместе с нами и с ними. По спине забегали мурашки, и меня словно жаром обдало. Их лица показались мне уродливыми сатанинскими оскалами. Я собрал все силы, постарался взять себя в руки и сказал, как мог спокойно и почти умоляюще:

– Не надо, братцы!.. Мы вам отдадим всё, что имеем… и вещи, и деньги… Зачем нас убивать?

– Ты посмотри, какой ловкач выискался! – сказал пухлый и громко рассмеялся. – Они отдадут нам и деньги, и всё, что у них есть! А потом побегут к властям и выдадут нас, чтоб те нас схватили?

– Нет, нет, братишка!– пропищал безбородый.– Не надо нам ничего давать, мы сами всё возьмём… Заберём всё, что у вас есть… А чтобы вы нас не выдали властям – придётся вас убить. Вы уж не сердитесь на нас за это!

– Так-то, по совести сказать, – продолжил пухлый немного помягче, – нам даже жаль, что придётся вас убить, ведь по вам видно, что вы люди хорошие, честные… Но чему быть – того не миновать! Видно, судьба у вас такая!

– Мы постараемся, насколько это возможно, – согласился безбородый, тоже помягче, – чтобы вы сильно не мучились… Эту малость мы можем для вас сделать, потому что, похоже, люди вы хорошие…

– А теперь идите туда, в комнату, – сказал пухлый и указал пальцем на дверь возле нашего столика, – лучше бы всё провернуть там в темноте, по крайней мере, вы хоть не испугаетесь, когда он замахнётся топором… Давай готовься! – добавил он, обернувшись к тому, чёрному.

– Я готов! – прогудел голос, гулкий, как из бочки, и этот гигант начал подниматься…

* * *

Я не помню, что было дальше! Помню, как сквозь сон, что я вошёл вслед за Сретой в комнату и вроде бы мы заперли дверь и оба подпёрли её спинами. Сколько мы так простояли – не помню. И я смутно помню, как Срета собрался выпрыгнуть из окна во двор, и всё мне кажется, что я схватил его за полу пальто и стал умолять: «Срета! Не оставляй меня! Друг! Брат! Не бросай!» Больше я ничего не помню… Совсем ничего!

Когда я проснулся, уже совсем рассвело. Смотрю, а я на полу под окном! Все бока отлежал на голой доске! Прислушался. Какой-то шум в корчме. Вроде как ссора, потом смех, потом оживлённый разговор и какое-то объяснение и снова смех. Я услышал голос моего друга Среты, кажется, он чем-то возмущался.

Вышел и я в корчму. А там – те трое, корчмарь, подавальщик и мой друг Срета.