– Такова жизнь, – вздохнул Терразини. – Нам придется с этим смириться. С Раванузой дело плохо, но его банк должен быть спасен – ведь ему-то принадлежит важная социальная роль.

Краснолицый толстяк заметил, что большая часть пакета акций находится в руках самого Раванузы. Но Терразини не счел это серьезным препятствием.

– Акции, – сказал он, – постоянно переходят из рук в руки. Кто-то покупает, кто-то продает.

– А кто мог бы скупить акции Раванузы? – спросил седовласый.

– Наиболее подходящим человеком я считаю именно доктора Сорби, – ответил Терразини.

Третий приглашенный – с низким лбом и мощными челюстями, он походил на бульдога – еще не высказывался. Он прищурил угольно-черные глазки и спросил:

– Это как понимать? Что Равануза уже продал свой пакет акций доктору Сорби?

– Не-ет, – ответил Терразини. – Он лишь дал мне официальное поручение найти покупателя.

Краснорожий толстяк весь затрясся от радости.

– Так, значит, – воскликнул он, – никаких проблем! Можем считать, что Равануза вышел из игры и не имеет к нашим делам ни малейшего отношения. – И помахал в воздухе огромной лапищей, напоминавшей язык колокола, звонящего по покойнику.

– Друзья мои, – удовлетворенно сказал Терразини. – Для меня действительно большая радость убедиться, что все мы между собой согласны. В таком случае вопрос о переходе акций к доктору Сорби будем считать окончательно решенным. И приготовим достойную встречу возвращающемуся на родной остров славному сыну нашего города, сумевшему заслужить почет и уважение на континенте.

Слегка улыбнувшись, он закончил:

– А это поможет укрепить наши связи с континентом. И скажем прямо: континент от этого выиграет.

Раздался довольный смех присутствующих. Седой старичок хотел еще что-то добавить. Он поднял вверх палец, словно школьник на уроке.

– Кстати, о континенте, – проговорил он. – Как я слышал, вернулся этот комиссар Каттани…

– Да, – подтвердил Терразини. – Мне тоже об этом говорили.

– И что вы по этому поводу думаете?

– Он приехал забрать из квартиры мебель, – ответил Терразини. – У него какие-то семейные неприятности, личное горе, вряд ли ему захочется еще больше осложнять себе жизнь. Так считает графиня Камастра. – Внезапно он нахмурился и, выставив вперед подбородок, мрачно добавил: – Но все-таки, возможно, стоит принять некоторые меры предосторожности.

* * *

Банкир Равануза был вне себя от ярости. Размахивая руками, он вопил:

– Вы творите настоящий произвол! Как вам только могло прийти в голову сказать, что я дал вам доверенность на продажу моих акций? Я ничего не собираюсь продавать. И не подумаю уйти из банка!

Сидевший в глубоком кресле Терразини не скрывал раздражения, которое у него вызывало поведение собеседника. Засунув палец в кармашек жилета, он произнес ледяным тоном:

– Боюсь, у вас нет выбора.

– Что это означает? – Равануза все больше выходил из себя.

– То, что вы совершили ошибку, – холодно и флегматично ответил Терразини. – Серьезную ошибку. Ваша беседа с доктором Бордонаро была… как бы это получше сказать, она несколько… слишком долго затянулась.

Равануза еще не осознал до конца ситуацию. Он упрямо твердил:

– Я хочу поговорить с друзьями. Я им все объясню.

– Но друзья, – безжалостно добивал его Терразини, – вряд ли захотят с вами разговаривать.

Банкир почувствовал, что земля уходит у него из-под ног. Перед глазами все поплыло в тумане, как у боксера в нокдауне. И, воспользовавшись его растерянностью, Терразини нанес последний удар.

– Вы не в силах были бы, – сказал он, – вынести их взгляды, – вы ведь знаете, такое не прощают. Поверьте, лучше с этим делом покончить сейчас.

Он вытащил из кармана листок бумаги с несколькими строчками на машинке. И протянул банкиру.

– Что это такое? – спросил Равануза.

– Доверенность, – сказал Терразини, закуривая сигарету. – Вы должны подписать доверенность на продажу своих акций.

– За какую сумму? – спросил Равануза. Терразини глубоко затянулся сигаретой и выпустил облако дыма. Потом сухо ответил:

– За одну лиру.

– За одну лиру! – взвился банкир. – Да вы сошли с ума! Мои акции стоят по меньшей мере восемь миллиардов лир.

– Сегодня цена им ровно одна лира, – словно бы между прочим проронил Терразини.

На окутанном сигарным дымом лице адвоката Равануза прочел суровую правду. Он сидел полуоткрыв рот, тяжело уронив руки на стол. Постепенно банкир пришел в себя, взял перо и поставил свою подпись на бумаге Терразини.

Потом, заикаясь, спросил:

– Могу ли я хотя бы уехать к своей дочери в Бразилию?

Терразини ответил с любезной улыбкой:

– Вы – свободный человек. Можете ехать, куда вам только вздумается.

<p>Звонок камердинера</p>

Каттани разбирал свои вещи и укладывал их в чемоданы и картонные ящики. Он достал из шкафа шерстяной свитер, но бросил обратно на полку, услышав телефонный звонок.

В трубке раздался высокий, как у женщины, голос:

– С вами говорит камердинер коммендаторе Раванузы. Коммендаторе просит как можно скорее приехать к нему домой, так как должен сообщить вам нечто весьма важное.