Читаем Список холостяков полностью

— А ты как раз не занята.

— Это верно. — Она задумчиво посмотрела на лист бумаги. — Идти или не идти?

— Вот уж действительно вопрос вопросов. — Пруденс взяла новый лист бумаги, на этот раз украшенный гербом, и положила перед Констанцией. — Посыльный ждет ответа.

— Вам не кажется, что он торопит события, предлагая мне интимный ужин тет-а-тет, особенно после того, как сегодня днем мы приложили все усилия, чтобы поставить его в неловкое положение? — спросила Констанция. — И вообще, с чего это ему вздумалось ужинать со мной?

— Если не пойдешь, то никогда этого не узнаешь, — как всегда, здраво рассудила Пруденс.

— Ты права. И полезно прощупать его насчет гувернантки, — задумчиво нахмурившись, сказала Констанция. — Должен же он что-нибудь знать о ней.

Пруденс с понимающей улыбкой посмотрела на сестру.

— Это будет очень полезно, — согласилась она. — Так что напиши, что ты согласна, и пойдем тебя одевать.

— Интересно, он повезет тебя в «Савой» или «Кафе ройял»? — принялась размышлять Честити.

— «Кафе ройял», — со знанием дела сказала Пруденс, размахивая листом бумаги, чтобы быстрее высохли чернила. Она отняла письмо у Констанции, опасаясь, как бы та не передумала. — Готова поспорить. Хотя, — задумчиво добавила она, — «Савой» больше в его стиле. Судя по манере одеваться и по тому, как он держится. Но «Кафе ройял» больше подходит для тихого интимного ужина. А в «Савое», с другой стороны, лучше кормят.

Сестры не прерывали ее монолога, потому что в подобных вещах она всегда оказывалась права. Наконец Пруденс приняла решение:

— Мы оденем тебя для «Кафе ройял». — Она сложила записку и протянула ее терпеливо ожидавшему дворецкому. — Вот, Дженкинс. Не перепутайте, которое из них отдать посыльному.

— Мисс Пру! — негодующе воскликнул он.

— Я пошутила, Дженкинс.

Она чмокнула его в щеку, и он, смущенно покраснев, поспешно вышел.

Макс Энсор вставил бриллиантовые запонки в высокий воротничок рубашки. Такие же запонки поблескивали в его манжетах. Его камердинер стоял в дверях, держа в руках плащ с ярко-алой подкладкой и черный шелковый цилиндр.

— Ну, вот и все, полагаю. — Макс одернул фалды фрака и приподнял ногу, чтобы посмотреть на свои черные туфли. Они сверкали, начищенные специальным кремом, который Марсел изготавливал на основе шампанского. — Поздравляю, Марсел, это превосходно.

Макс с готовностью признавал, что страдал некоторым тщеславием, но при этом был готов первым посмеяться над своим пристрастием к хорошей одежде, которое Марсел разделял с хозяином.

— Да, сэр.

Камердинер поклонился и с присущим только людям его положения восхищением посмотрел на то, как изящно сидит фрак на широких плечах хозяина. Он почти с благоговением набросил плащ поверх фрака и принялся суетливо расправлять складки.

— Найти вам кеб, сэр?

— Нет, сегодня прекрасный вечер. Я пройдусь пешком до Манчестер-сквер и возьму кеб там. — Он принял из рук Марсела белые перчатки. — Думаю, я вернусь не позже часа.

— Слушаюсь, сэр. — Камердинер открыл дверь спальни.

Макс направился по широкому коридору к парадной лестнице. Проходя мимо узких ступеней, ведущих наверх в детскую, он остановился, услышав, как что-то с грохотом упало на пол и разбилось, вслед за чем раздался истошный крик ярости. Усталый голос произнес:

— Если ты не хочешь этого, Памела, я сейчас все унесу. Не из-за чего плакать.

Вопли продолжались какое-то время, потом внезапно утихли. Последовала напряженная тишина. Затем снова послышался терпеливый усталый голос:

— Пожалуйста, Памела, не делай этого.

Макс никогда не обращал никакого внимания на мисс Уэсткотт. Наверное, он встречал ее в течение дня и уж совершенно точно видел ее, когда она приводила свою воспитанницу в гостиную навестить леди Грэм. Однако он не смог бы сказать, как она выглядит. Но усталая покорность в ее голосе привлекла его внимание. После того, что он услышал сегодня днем о том, как Летиция обращается с бедной женщиной, и хорошо зная, как она балует своего ребенка, он мог себе представить, насколько тяжела жизнь гувернантки в этом доме.

«Неудивительно, — подумал он, поднимаясь в детскую, — что образованные женщины вроде мисс Уэсткотт находят привлекательными лозунги Женского социально-политического союза». Забитые, не имеющие возможности хоть сколько-нибудь изменить свою жизнь, они надеются, что право голоса позволит им как-то повлиять на условия их работы. Эта мысль была совершенно новой и неожиданной для него. До того как он посетил сегодня сестер Дункан, подобные мысли не нарушали его восприятия общественного устройства мира, в котором он жил. Макс невесело усмехнулся, подумав, что внезапным решением посетить детскую он целиком обязан Констанции Дункан.