Читаем Спиральное море полностью

   Линкор "Лето" получил сразу от двух истребителей попадание в середину корпуса и разломился пополам; способность к поступательному движению он полностью потерял, зато в его передней части — редкость при космических катастрофах — еще могли остаться живые люди.

   Если будет кому их спасать...

   Бой продолжался. Все оставшиеся истребители сосредоточились на последнем линкоре — на флагмане, на "Фессалии", смыкаясь вокруг нее сферой. Ее судьба теперь была вопросом секунд...

   Все. Вспышка.

   — Главные силы противника уничтожены, — доложил Георгию дежурный тактик.

   Георгий это видел сам. На фоне воронки, в которую превратился вход в "черную зону", крутился сложный вихрь. Излучение от взрывов трех погибших линкоров пробило "москитную завесу". Теперь оставшихся можно брать голыми руками...

   Георгий вызвал Вина.

   — Это твоя победа, — сказал он.

   Вин будто не слышал.

   — Дальше я сам, — добавил Георгий другим тоном. — Теперь у нас точно превосходство. Поясни для меня, в каком состоянии твои авианосцы?..

   Вин поморщился.

   — "Айравата" остался без люфтгруппы, и похоже, что и без полетных палуб. То есть он превратился в корабль связи. "Кумуда" совершенно цел и имеет полную люфтгруппу — я ее сейчас доукомплектую остатками.

   — Здорово, — сказал Георгий.

   — Дальше дело за крейсерами, — сказал Вин.

   — Вспышки в небе, господин полковник, — доложил унтер.

   Эрнст Брандт нехотя оторвался от двигателя. Встал, вышел из ангара на простор. Проморгался.

   — Где?

   Унтер молча показал пальцем.

   Эрнст всмотрелся. Небо было ясным, и посреди лазури вспыхнула как будто звезда.

   А вот и еще одна...

   Эрнст не стал задавать вопросов. Он и так знал, что никаких официальных сообщений о новом сражении нет. А в том, что это именно сражение, сомнений не оставалось...

   — Спасибо, — сказал он унтеру. Тот отсалютовал, повернулся, пошел по своим делам.

   Эрнст прошелся взад-вперед по огромному полю. В кои-то веки его авиагруппе дали нормальный аэродром... Как знать, пригодится ли?..

   Еще вчера все было спокойно. Готовность космических сил, насколько о ней было известно, соответствовала... Ну не мирному, конечно, времени — когда такое было-то последний раз? — но уж точно не ожиданию немедленного боя.

   Эрнст в который раз задумался: что было бы, если бы он водил не атмосферный штурмовик, а космический истребитель? Выбор ведь был, что ни говори. И в ранней юности, сразу после окончания школы, и даже позже. Он сознательно отказался от черного неба, выбрав голубое — и вроде бы ни разу не пожалел.

   Хотя он знал людей, которым такой выбор казался странным. И даже очень странным.

   А с другой стороны, есть ведь люди, которые и вовсе никогда не поднимаются с грунта...

   Эрнст был родом с Оденвальда, лесистой планеты с населением всего в полтора миллиона человек. В основном там жили германцы. Улицы родного города Эрнста были по старинке выложены булыжником, благо камня в горах вокруг было сколько угодно... Он колебался в выборе профессии, пока не прочел одну книгу, написанную на Земле. Книга называлась "Мост через океан", и рассказывалось там о первых трансатлантических перелетах, из Дакара в Ресифи. О первых людях, которым полет над океаном дал настоящее чувство родной планеты. Как целого.

   Пересечь океан, чтобы увидеть на новом, еще темном берегу огоньки чьих-то окон...

   Ему совершенно не хотелось в космос, в пустой мир, где так мало человеческого. Он понимал отвагу галактических исследователей, как понимал бы, наверное, каких-нибудь альпинистов, кладущих жизнь, чтобы взойти на гору-восьмитысячник. Только вот что там, наверху? Мутное небо, снег да голые скалы... А Эрнсту всегда хотелось лететь туда, где есть хоть одно освещенное окно. Чтобы его ждали.

   Решение стать военным летчиком он принял неожиданно, кажется, даже для самого себя. Авиапочты давно не существовало, а пассажирские рейсы показалось очень уж скучным занятием.

   Правда, попутешествовать по разным звездным системам ему в итоге все-таки пришлось.

   Дважды его сбивали. Один раз — с тяжелым ранением, лечиться потом пришлось не один месяц. Сам он сбил где-то с десяток вражеских атмосферных самолетов — маловато для хорошего истребителя, но достаточно много для штурмовика, основной работой которого является подавление наземных сил. Юстиниановский крест, полученное в двадцать восемь лет полковничье звание, да еще — теперь вот — должность начальника авиации целого корпуса. Все вполне достойно.

   И все-таки он очень хотел, чтобы наступил мир.

   Неправда, что о мире мечтают все военные. Для многих из них война — комфортная среда обитания. Есть и такие, которые рассматривают войну просто как игру, более или менее интересную; к этой категории Эрнст относил Леопольда фон Бабенберга. Людей, которые действительно воюют ради прекращения всех войн, среди командного состава — хорошо, если один на тысячу.

   Стал ли Эрнст именно таким? Он не был уверен.

   "Нельзя уничтожить войну, не уничтожив человека".

   Неужели и вправду так?

   Солнце уже садилось. Тени от носов штурмовиков были темными и длинными. Дальний сосновый лес казался розовым от лучей.