Вин искоса оглядел свой штаб. Настроение у всех было мрачное, несмотря на полную победу. Еще бы! С такой войной они еще не встречались.

   Он пробежал пальцами по клавиатуре, вызывая Сокола.

   — Сколько людей мы сейчас убили?

   У Сокола приподнялись брови.

   — Около двух с половиной миллиардов, скорее всего. Вас это беспокоит?

   Вин смотрел на Сокола, не зная, что ответить. Юноша с необыкновенно правильными чертами лица, с белоснежными волосами. Плащ на нем был темно-серым.

   — Мы теперь будем жить совсем в другом мире, — сказал Вин.

   — Мы уже в нем живем, — мягко поправил Сокол. — То, что сейчас происходит, есть логическое следствие существования Гондваны. Помните, где вы родились? Производственная зона — пространство для нормальных людей, из которого лишние выбрасываются вниз — в зону подонков, или вверх — к нам. Очень может быть, что эта война — последняя в Галактике. Это ведь стоит того — чтобы человечество теперь всегда жило без войн. Хирургическая операция тоже выглядит страшно. Хирург уродует, потрошит нежное живое тело... Но ведь вы знаете, что это для исцеления. Мы — врачи человечества. Мы его вылечим. А вы нам помогаете.

   Вин некоторое время смотрел Соколу прямо в глаза.

   — Понятно, — сказал он. — Скажите, а император существует?

   Сокол усмехнулся.

   — В том смысле, в каком существуете вы или я — нет. Вы же и сами уже догадались. Император — это просто квантовый образ. Реально империей управляем мы. Птицы. Никакого монарха у нас нет, решения принимаются соглашением. Для этого нужен только разум.

   Вин молчал.

   — Адмирал, я вас понимаю, — сказал Сокол еще более мягко. — Сейчас мы проходим очень болезненный этап. Но ведь эволюция всегда болезненна. И хирургия тоже. Вспомните Шакти. Вспомните свой дом. Вам ведь там было хорошо? Вы хотите, чтобы так жили все — все, кто этого заслуживает? Раны забудутся. А мир — он продолжит жить. И он будет прекрасным, если мы постараемся.

   Вин молчал. Его знаменитый секундомер лежал рядом. Стрелка бежала, отмечая время.

   — Проверьте еще раз связь с Литорией, — сказал Георгий.

   — Проверяю постоянно, — отозвался связист. — Результат один и тот же: линия связи в порядке, но никто не отвечает. В других городах, попавших под луч — то же самое.

   — А вне зоны луча?

   — Там все как обычно.

   — Придется туда лететь, — сказал Георгий сам себе.

   Сейчас, слегка отойдя от напряжения, он по-новому осознал то, что произошло за последние полчаса.

   Во-первых, погиб Андроник. Лучший друг. Между прочим, предстоит еще очень тяжелый разговор с Никой... ах ты черт, можно подумать, это сейчас главная проблема...

   Во-вторых, он, Георгий, теперь командующий группой флотов "Юг". Больше некому. Дождался...

   В-третьих, радоваться этому назначению не следует, потому что группа флотов окончательно потеряла ударную силу. Два последних линкора уничтожены. Как теперь продолжать войну — вовсе непонятно.

   И в-четвертых... Ну что же там все-таки в городах?

   — Ваше превосходительство! — старший лейтенант из научно-технического отдела штаба группы флотов вытянулся, как струна. Георгий давно не видел такого взволнованного человека.

   — Что у вас?

   — Эти лучи... — старшему лейтенанту, кажется, трудно давались слова. — Их характеристики... Был такой ученый — Антонио Бертини. Он случайно открыл лучи, которые даже при малой интенсивности вызывают распад нервных клеток... в мозгу... Так вот... Я вызвал данные из базы и сверил все параметры, какие мог. Это лучи Бертини.

   Мира! — вспыхнуло в сознании у Георгия. Она сейчас в поместье, на севере. Ничего не должно случиться. Но надолго ли эта безопасность?..

   ...И только потом он осознал весь смысл сказанного.

   — Старший лейтенант, вы уверены?

   — Да... Уверен.

   Георгий потратил несколько секунд, вспоминая. О лучах Бертини он, разумеется, слышал. Как оружие они никогда не применялись. От них легко экранироваться, и никакой боевой корабль они не поразят.

   Но вот если ими ударить по городу...

   Георгий движением руки приказал старшему лейтенанту сесть.

   Мыслей не было. Где-то под толстым, как ватное одеяло, слоем ошеломленности билось одно: это конец.

   Конец войны. Конец Византийской империи. И, с некоторой вероятностью, — конец человечества.

   Глава 14

   Точка перегиба

   Сразу после катастрофы Аттик Флавий вылетел на север.

   Надо было хоть как-то объяснить ситуацию тамошним нобилям, подчеркнув, что военное правительство все еще контролирует планету. И — подготовить площадку для эвакуации.

   Если она понадобится...

   Данные о положении в мегаполисах передавались на самолет Флавия в реальном времени. Старший лейтенант Мюллер из инженерного отдела оказался прав. Лучи Бертини. Только что аналитики сообщили, что вероятное число смертных случаев — не менее двух миллиардов.