Читаем Спецкор - Прерия полностью

Своей возней мы явно вызвали неудовольствие хозяина этих мест - кабана. Я постаралась, впрочем безуспешно, как-то по удобнее устроится на ветке - рука с лопаткой мешала достать оружие, хотя много ли толку от револьвера против такой туши. Освободить конечность не получилось, очень уж не хотелось сверзиться вниз, зато копошение привлекло ко мне внимание чудовища, и оно, недовольно поведя рылом, издало какой-то утробный звук, более походящий на рокот землетрясения. В ответ Кроха пробежал до самого конца ветки и принялся возмущенно, и как-то очень противно, верещать, изо всех сил тряся ветку. Никакого пиетета к непрошеному гостю он не испытывал. Кабан начал взрывать передним копытом землю, но мой защитник запустил в него отломленным сучком, не прекращая верещать на весь лес.

Показалось, что сейчас разозленная гора мяса кинется вперед и вывернет дерево с корнем, несмотря на всю его толщину, или хотя бы попытается подрыть корни, но свин оказался умнее. Он вполне оценил нашу диспозицию и, просто возмущенно хрюкнув - прозвучало это как близкий удар грома - удалился от наглых, но недоступных его гневу существ. Следом за ним через кусты прошествовали несколько туш поменьше, тоже мазнув по нам взглядами, и несколько совсем маленьких. Видимо кабанье семейство шествовало мимо по каким-то своим свинским делам.

И тут я почувствовала, что из руки у меня забрали лопатку, а саму меня весьма крепко держат двумя лапами за пояс. Тело как водится, сообразило быстрей головы, которая еще связывала логическую цепочку: 'чуть не съели - кабаны - одичавшие свиньи - свинина - еда', а руки, подчиняясь древним охотничьим инстинктам, рвали из кобуры оружие. Кроха одобрительно пыхтел над ухом, пока я ловила в прицел самую мелкую тушку, но не возражал и не поправлял мои действия, только зачем-то провернул барабан направленного на добычу оружия и подпер снизу пятку рукояти. Целиться, сидя на пружинящей ветке, было не очень удобно, я держала оружие 'по-русски', двумя руками, Кроха страховал меня и не давал раскачиваться, но все равно уверенности не было совсем. Не было - до того момента, когда на левый бок почти скрытого в траве силуэта не легли три точки лазерного прицела. И всё - я сама куда-то пропала, не слышала даже колотящегося с жутким грохотом сердца, остался только превратившийся в лепесток цветка палец, дожимавший спуск и треугольник меток прицела, в момент выстрела сошедшихся в одну точку.

Выстрела практически не услышала и даже не почувствовала отдачи, хотя в обычное время револьвер лягался как конь, всё внимание было на добычу, которая подпрыгнула над травой, чтобы рухнуть в нее уже тушкой. Так просто! Я была даже удивлена такой удаче, но кадавр не мешкал. Пользуясь тем, что все остальное стадо после выстрела мгновенно исчезло в лесу вопреки всем ожиданием - не то, что не с диким треском, даже ветки на подлеске не колыхнулись - Кроха уже деловито волок по траве подстреленную тушку, громко пыхтя. Это только с дерева добыча представлялась маленьким поросеночком, в реале это оказался скорее подсвинок, размером и весом не намного меньше кадавра.

Меня же мой 'защитничек' бросил на дереве, предоставив искать пути к слезанию самостоятельно. К тому моменту, когда я, наконец, сползла вниз, он уже успел сбегать за веревкой, и теперь перебрасывал ее через сук, привязав к одному из своих ножей. Так что возмущение его поведением мне высказать не удалось, да и не сильно хотелось - я как-то начала гораздо спокойнее относиться к окружающим, принимая их такими, какие они есть. И только слегка удивляясь подобным изменениям в себе.

Мне в руки мигом был вручен второй конец веревки, и мы совместными усилиями подтянули тушу вверх. Разделка не вызвала особого отвращения, скорее каждая клеточка дрожала от предвкушения, видя перед собой такую гору мяса, пусть и сырого, но инстинкты чуть ли не требовали вцепиться в него зубами. Это ж надо так оголодать! Вон, даже у Крохи зубы к сыроядению приспособлены лучше, но он ведь держится - только кровавые брызги с морды слизывает, но это не в счет.

Подтянув тушку так, чтобы пятак оказался на высоте колена, кадавр быстро перерезал горло, предоставив крови стекать в выкопанную для нее ямку, а сам выпотрошил тушу, мигом унеся в сторону все внутренности, кроме заботливо завернутой в лист лопуха печени. Затем начал сноровисто снимать пласты сала, откладывая их в сторонку. Потом пришел черед мяса. Что интересно - он снимал его совсем не так, как я это привыкла видеть. Вместо освобождения от всяческих 'лишних' пленок, кадавр наоборот снимал каждую мышцу отдельно, стараясь не повредить покрывающие мясо болоньи и оставляя на краях сухожилия.

Очень быстро, хотя возможно за работой мы просто не замечали хода времени, от свина остался один костяк с ошметками.

***