Но и нам лучше рядом с этим местом не отсвечивать. И потому мы со всей возможной скоростью драпаем с места преступления, с каждым шагом удаляясь от носителей цивилизации, которые оказываются опаснее любых диких зверей.

***

Дальше организм решил взять легкий отдых и перейти на автопилот, но мой тиран не дал - не успели мы пройти пяток километров, как он ухватил задремавшее на ходу тело за шкирку и засунул под какой-то выворотень. И вовремя - разверзлись хляби небесные и ливанул такой дождь, будто кто-то там наверху прямо над нами перевернул как минимум бочку размером с космолет. Я под шум водопада пристроилась было в уголке поспать, но мучитель вытащил мое оружие и заставил снова чистить.

Полагалось, очевидно, возмутится - я поняла, почему этот негодяй воспользовался моим револьвером, ему не понравилась предыдущая чистка и он сделал вот такой хитрый финт, но вместо негодования наружу вылезла совершенно счастливая улыбка. После которой оставалась только с песней - действительно что-то про себя мурлыкала - вычистить ствол до состояния 'блестит как у кота…' эээ, до зеркального блеска, словом. За что получила высочайшее одобрение и ласковое укус за ухо. Кажется, взаимопонимание достигнуто.

***

Когда дождь перестал, так же резко, как начался, пришлось покинуть уютное гнездышко и топать дальше. Причем, сразу взяли быстрый темп, двигаясь по краю степи возле леса почти половину ночи. Кроха мало того, что прекрасно ориентировался в темноте сам, так еще умудрился провести и меня так, что за весь путь ни одна ветка не стегнула по физиономии, и ни один корень не подвернулся под ноги. Волшебник лохматый, да и только.

За это время он пару раз настораживался, после чего приходилось некоторое время отсиживаться в каких-то ямах, но в целом весь переход прошел на удивление гладко. И вопрос ночной ночевки он решил просто обалденно - просто вывернул мой рюкзак, превратив его снова в креслице и подвесил оное на трехметровых стропах на ветку. Вот ведь выдумщик - теперь никакое зверье до меня не допрыгнет и по ветке не доберется. А перегрызть стропы ни у какого зверя не хватит сообразительности. Будем сильно на это надеяться…

С этой мыслью и заснула, а проснулась - от восхитительного запаха свежезаваренного кофе.

Глава 21

Блаженный запах наплывал волнами, отгоняя сон. Мне показалось, что всё это - полет в грозу, прыжок со скалы, многие километры, пройденные по лесу и настоящий бой с экипажем патрульного коптера - всё было не больше, чем ночной кошмар. И сейчас дверь в спальню откроется и появится Кроха в крахмальном поварском колпаке и белом передничке. Принесет на подносе утренний кофе в постель и маленькую шоколадку.

В реальной жизни от него такого, конечно, не дождешься. Не то, что колпака с передником, а и кофе в постель - все же он машина, созданная для убийства, защитник и телохранитель, а не прислуга, но ведь это мой сон - могу же я хотя бы во сне немного помечтать, пока запах кофе не развеялся вместе с открыванием глаз?

С этой мыслью и проснулась. Увы, вокруг был все тот же лес, наполненный птичьим гомоном и светом. Потянулась с удовольствием - я опять знатно проспала, и все же не было горечи от сознания, что я не дома. Утром почему-то все напасти видятся в другом свете. Ну и конечно радостно и тепло на душе стало оттого, что Кроха и наяву был в наличии. А вот запах кофе никуда не делся, заставив мгновенно стряхнуть остатки сна и продрать глаза, пытаясь рассмотреть, чем это там занять мой любимый зверь. В попытке сделать это поскорее, чуть не сверзилась из креслица, слишком поспешно отцепив пристяжные ремни. Пришлось вынужденно выполнить сложный акробатический этюд, потом немного передохнуть, приводя в норму пытающееся выломиться из груди сердце, и степенно спуститься вниз к разожжённому костерку.

Зрелище стоило пережитых волнений - Кроха, изображая из себя эдакого многорукого Шиву, действительно варил кофе. Держал руками над углями обычный прозрачный пакет из-под земляники, в котором бодренько закипала, окрашиваясь в коричнево-черный цвет, вода из ручья. Ногами, или э-э… нижними руками… - словом, во второй паре лап - он держал саперную лопатку, положенную в костер. На лопатке как на сковородке бодро поджаривались, приобретая золотисто-коричневый цвет, какие-то корешки, при этом он еще умудрялся мелко потряхивать ручку шанцевого инструмента, заставляя кусочки активно перемешиваться, равномерно обжариваясь.

На меня этот самодеятельный повар внимания практически не обратил, так только, развернул в мою сторону оба уха, да бросил задорный взгляд, на секунду оторвавшись от своего колдовства. Но такое пренебрежение я ему сразу простила - запах экзотического блюда, столь удивительный здесь, посреди этого леса, скорее всего никогда не знавшего ноги человека, совершенно лишал воли.