Читаем Спецкор - Прерия полностью

Оставалось лишь принять бой, пока это было еще возможно, и я кубарем скатилась в подвернувшийся овраг, не замечая ушибов и чудом ничего себе не сломав, и нырнула в переплетение ветвей рухнувших вниз деревьев. В шевельнувшиеся было сверху кусты я всадила три оставшиеся пули, порадовавшись раздавшимся оттуда матюгам, и только после этого поняла, что натворила.

Идеальная для обороны позиция! Подойти ко мне можно было только спереди, и до ближайшего поворота было не больше тридцати метров - даже ребенок не промажет, превратилась в не менее идеальную ловушку - в револьвере остался один патрон на двух моих противников - протянутая к поясу рука вместо сумочки с патронами схватила только пустоту. Где осталось это элегантное воспоминание о прошлой жизни одному богу известно.

В миг образовавшейся тишины возникла дилемма, которую очень любят режиссеры героических фильмов, но которые очень неприятно решать в реальной жизни - 'подарить' последнюю пулю противнику, или стреляться самой?! Жить хотелось очень сильно, но увы, если мне улыбнется удача то, даже подстрелив одного из преследователей, в руки второго я попаду живой. И очень быстро пожалею об этом.

Мелькнула даже мыслишка, что не стоило устраивать всю эту беготню со стрельбой, так сказать 'расслабьтесь и получайте удовольствие'. Но я ее отогнала подальше - может, беглую девчонку и бросили бы на самом деле в карцер. Но меня же знали многие, и наверняка искали друзья, а значит, оставлять в живых никто не собирался - лишний риск.

В общем, все эти соображения автоматом возвращали меня к вопросу применения последнего патрона.

Впрочем, есть еще и стропорез. Сунув руку за спину, выдернула из кармашка ранца лезвие, так и проболтавшееся все перипетии позади парашюта. В руки лег небольшой нож, формой напоминавший рыбку. От взгляда на волнистое лезвие по коже пробежала дрожь. Про то, чтобы перехватить этим ножиком горло самой себе, или хотя бы артерию на кисти, не хотелось даже думать. Представила, как бросаюсь с опасной железякой размером с ладонь на закованного в броню охранника - как рыцарь на дракона, и чуть не начала истерически смеяться.

Но тут затишье кончилось, и пришлось падать за наклоненный ствол, пока шарики 'шили' ветви над головой, заставляя древесину взрываться картечью щепок от попаданий. Видимо один из нападающих прижимал меня огнем, давая второму возможность подобраться на расстояние броска шоковой гранаты, или что там у них есть. Судя по всему, извечный со времен Шекспира вопрос решили за меня.

Внезапно канонада стихла, и, пересилив себя, я резво вскочила, готовясь поймать на прицел верткую мишень - наверняка стрелять перестали потому, что второй подобрался уже очень близко. Но никого не увидела. Вместо этого почти рядом, из-за поворота, прозвучал хрипловатый голос молодого - он несколько раз окликнул напарника, не стесняясь моего присутствия. Потом все опять стихло. Перенапряженные нервы натянулись струнами, а палец занемел на спусковом крючке - пришлось немалым усилием воли заставить себя расслабить кисть.

Минут пятнадцать прошло в томительном ожидании, а казалось, прошла вечность, потому что за это время ничего не изменилось. Только за поворотом слышалась какая-то невнятная возня и скрип металла с попеременным громким сопением. Что он там, в конце концов, делает? В итоге нервы не выдержали и я, подбадривая себя невоспроизводимым воплем, рванула в атаку 'как на танк', с револьвером в правой и стропорезом в левой руке - пусть второй стреляет, если хочет меня остановить - чем не выход, а я попробую хоть одного достать.

Завернув за поворот, так и застыла - памятником самой себе с вытянутым вперед стволом. Дело в том, что объект, бывший моей мишенью, лежал от меня метрах в семи, причем лицом вниз, а у него на спине, вполоборота ко мне, восседал Кроха, который сопя, пыхтя и высунув язык пытался вытащить один из своих ножей из горжета (* часть брони защищающей горло и шею) бойца Корпорации. Металл скрипел, на руках и спине перекатывались бугорки мышц, но броня не отпускала лезвие, несмотря на то, что казалось еще миг - и кадавр просто оторвет человеку голову. Впрочем, трупу, а тут двух мнений быть не могло, это уже было совершенно безразлично.

Наконец, это мохнатое чудо повернулось и с легким осуждением посмотрело проникновенными карими глазами на все еще направленный на него револьвер. От красноречивого взгляда мохнатого друга, я смущенно опустила руку, засунула револьвер в кобуру, и зачем-то еще ее застегнула, после чего начала топтаться, не зная куда деть стропорез.

И тут до меня, наконец, дошло - спасена!!!