Читаем Спецкор - Прерия полностью

Обычно в приключенческой литературе в такие моменты пишут про 'ушедшее в пятки сердце', или захватившее все существо героя желание жить. Но я только смотрела ей в глаза - на расстоянии каких-то пяти метров все подробности были хорошо различимы - и думала о том, как прекрасно начинается сегодняшнее утро. Возможно, причиной такого спокойствия послужил взгляд зверя - в нем не было даже настороженности, а лишь всеохватывающее любопытство и желание играть и радоваться каждой секунде сегодняшнего утра.

Поэтому, даже когда котенок - а едва он встал, стало понятно, что голова с задорно торчащими ушками составляет почти треть длины тела - стремительно пробежал вперед по ветке, про оружие я даже не вспомнила. Хотя весила зверюшка килограмм пятнадцать, если не двадцать, и ощутимо качнула ветку. Моя доверчивость была вознаграждена сторицей - мокрый нос ткнулся в раскрытую ладонь, а шершавый язычок чиркнул по запястью. Так домашняя кошка обычно будит хозяйку, дескать - 'вставай соня, все интересное проспишь'.

От руки протянувшейся погладить загривок - от удивления я совершенно забыла, где нахожусь и вообще выпала из реальности - зверь легко уклонился и, напоследок наградив меня снисходительным взглядом и насмешливым фырканьем, спрыгнул на переплетение веток метра на три ниже, а оттуда на землю.

Перед глазами мелькнула не слишком представительная коричневая шкурка с желтоватыми пятнами, длинный и слишком тонкий хвост - утренний визитер был не чересчур красив. Зато другими достоинствами, вроде великодушия и приязни обладал с избытком. Под деревом проскользнула еще одна аналогичная тень - раза в четыре крупнее, и оба стремительных силуэта пропали в подлеске.

Заставив гадать напоследок - привиделось ли, что перед тем как пропасть они на миг обернулись, как бы прощаясь, или все было сном, приснившимся перед пробуждением от птичьего щебета…

И только гораздо позднее мое странное спокойствие во время этой встречи получило еще одно объяснение. Дело в том, что мегакотики были, наверно, единственными из крупных хищников Прерии, кто не рассматривал человека как еду. Не было ни одного зафиксированного случая нападения их на людей, страшные истории, конечно, ходили, но теперь я в них никогда не поверю. Жаль что они, следуя заветам Киплинговской кошки, гуляют сами по себе.

Я прислушивалась к себе, с удивлением понимая, что на хорошее и даже радостное настроение очень мало влияет даже такая убийственная мысль, что программа не выйдет вовремя и с карьерой журналистки можно будет распрощаться. Ну может и логично - ведь и летя от грозы, я не могла подумать, что выживу, а ведь жива. И этот безумный прыжок со скалы! Да, можно конечно погоревать - ведь, если меня не найдут, не спасут, то добираться до людей придется не одну неделю. И выжить столь долгое время вряд ли возможно в одиночку. Но пока я жива, здорова и полна сил, а значит все можно исправить!

И действительно, тут же вспомнила о подарке Сержа - маленькой камере-хамелеоне. Судорожно открыла сумочку на поясе, порылась в ней и даже громко вскрикнула от радости, спугнув присевшую на ветке соседнего дерева любопытную птаху.

Вытащив силиконовый кружочек, без особого труда прикрепила его на открытый участок кожи выше выреза рубахи. Активировала сразу и скоро ощутила, что он присосался достаточно крепко, и в то же время не доставляет никакого дискомфорта.

Ура! Я даже еле смогла сдержаться, чтобы весело не рассмеяться. Беда бедой, а ведь мне, похоже, предоставляется не просто шанс выжить, а сделать самую замечательную передачу за всю свою жизнь. Просто буду снимать все, что делаю. Главное ведь, какие бы ужасы ни окружали, повлиять на них я не смогу никак. Значит, остается одно - смириться и просто жить. Жить столько, сколько отпущено судьбой. А камера - лишь дополнительный стимул не унывать.

Теперь, даже если случится что-то внезапное, не надо думать, что не успеешь снять. Камера может работать круглосуточно, питаясь только от солнечной энергии и тепла тела, как объяснял мне когда-то итальянец.

Организм требовал срочного освобождения от жидкости, и я даже хихикнула от мысли, что не собиралась отключать камеру, хотя знала, как хорошо на нее записывается звук. Ну и ладно, вырежу. И даже если попрошу сделать это Сержа, ну и что? Не маленький, переживет! А вот если буду осторожничать, то однажды забуду включить снова, и тогда останется только локти кусать. Об одном жалела, спускаясь с дерева, что оказалось совсем не простым делом - почему я не подумала о камере, когда полетела на параплане. Какие великолепные кадры пропали: гроза, приземление на площадку высоко над землей, черная пантера. Да что там, даже мегакотика не сняла. А надо ли? Пусть это все останется только в моем сердце.