Нет уж! Не хватало самой притопать в пасть хозяина этой пещеры. Значит - на дерево забраться. Итак, решение принято, оставался только сущий пустяк - побыстрее найти подходящее.

Вывернув кресло, превратила его в рюкзак, и снова сердце сжалось от мысли, что больше не придется запихивать внутрь мой новенький параплан. Рюкзак вполне удобно пристроила на спине, застегнув на поясе ремень. Руки остались свободны, и одну я положила на кобуру с револьвером - хоть какая-то защита. После чего отправилась вперед, радуясь, что на мне грубые ботинки, а не какие-нибудь туфли.

Сначала испугалась, что ничего не найду - слишком несерьезные деревца окружали мой путь, но чем гуще становился лес, тем больше встречалось исполинов. Таких огромных деревьев на Земле я даже на видео не встречала, а здесь их много. И я внимательно вглядываясь в каждое, с тоской понимая, как же не хочется лезть наверх. Продолжала поиски, надеясь увидеть наверху какого-нибудь лесного гиганта близко расположенные толстые ветки, нервно оглядываясь на каждый звук. А звуков в лесу хватало.

Тени постепенно становились все гуще, кусты цеплялись за одежду, глаза устали вглядываться в просветы ветвей, а между стволов чудились, то горящие глаза, то какие-то жуткие тени. Меня уже сильно потряхивало, когда, наконец, наткнулась на что-то подходящее. Высоко над землей два дерева слегка склонились друг к другу, сплетясь ветвями, словно любовная пара. Вот туда я и решила забраться. Вот только как это сделать, не имела ни малейшего представления. Обхватить ствол руками, даже тот, что был тоньше - не удалось. Шершавая кара оцарапала щеку. Но медлить уже было никак нельзя.

Внезапно где-то впереди прозвучало отчетливое хрюканье, за которым последовали звуки ломаемых кустов. И в тот же миг с другой стороны донеслось завывание, парализовав меня ужасом, которому так долго удавалось не поддаваться. А потом с другого бока метнулась крупная тень. Заметила ее краем глаза, а потом ощутила себя уже высоко на дереве, совершенно не представляя, как умудрилась забраться. Всхлипнув, не стала смотреть вниз, а поползла дальше, уже сознавая, что делаю. Мешал рюкзак, но расстаться с ним просто не могла. Еще немного, еще выше, совсем немного оставалось до переплетения, а вниз уже смотреть было страшно. И пугало не столько зверье, сколько высота. Если свалюсь, то уже не узнаю, кто меня съест, раньше помру.

Когда добралась до переплетения, то измотана была до последнего. А ведь предстояло еще как-то закрепиться на ветвях. И порадоваться тому, что ложе оказалось даже лучше, чем казалось снизу - здесь запросто уместились бы и двое - сил просто не осталось. Ни моральных, ни физических. Угрюмо заползла в колыбель из ветвей и с трудом стянула с плеч рюкзак. Даже привязывать себя не было нужды, лежала как в ямке, положив голову на подушку из полетного сиденья. Наверное, и снизу заметить трудно, жаль что звери больше доверяют не глазам, а чему-то другому. Чутью?

Меня слегка трясло от перенапряжения, от усталости слипались глаза, несмотря на то, что солнце почти село, и лес наполнился звуками со всех сторон. Если кто и заберется ко мне, я все равно не смогу ничего сделать. Разве что легла так, чтобы рука легко могла выхватить револьвер. 'В крайнем случае - застрелюсь', - была последняя, полная оптимизма мысль.

Глава 19

Проснулась я от донельзя наглого солнечного зайчика, попеременно лезшего то в один глаз, то в другой. Небесное светило поднялось уже довольно высоко, что не слишком удивило.

И не потому, что не привыкла просыпаться рано, напротив, всегда причисляла себя к жаворонкам, но не в этот раз.

Дело в том, что всю ночь холод не давал толком расслабиться. Не то, чтобы он был слишком жестокий. Скорее - просто прохлада. Но именно это и плохо - в противном случае, скорее всего, смогла бы найти в себе силы проснуться, и, например, завернуться в парашют. В воспоминаниях о прошедшей ночи не осталось места ничему, кроме попыток свернуться так, чтобы стало теплее.

Неудивительно, что с восходом солнца вместо побудки свернулась под его ласковыми лучами в клубочек и полностью провалилась в сон. И никакой тарарам, поднятый птичьей братией в честь завершения ночи, не смог в этом помешать.

Самое удивительное, что чувствовала себя отдохнувшей и бодрой, хоть и ужасно не хотелось приступать к делам нового дня.

Лес был пронизан солнечными лучами и наполнен птичьим щебетом. Все ужасы ночи, казалось, исчезли безвозвратно - при виде разлитого вокруг умиротворения совершенно не верилось в то, что в этом сияющем мире где-то может таиться опасность. Настроение после пробуждения сделалось под стать пейзажу - спокойным и солнечным. Его не смогли поколебать ни заковыристая рулада желудка, тонко намекавшего, что вторые сутки в него ничего съедобного не попадало, ни устроившаяся в развилке ветки моего дерева кошечка…