Читаем Спасти шпиона полностью

– Я не за утешением пришел, – строго сказал Юра, не скрывая раздражения, которое почему-то вызывал у него этот пухленький человечек. – Мне нужна причина смерти.

– Ваше понимание причины смерти не совпадает с медицинским, – завотделением растягивал слова, чтобы их смысл вернее дошел до Евсеева. – Мы наблюдаем признаки инфаркта миокарда. Вследствие этого наступила смерть. Но вас, очевидно, интересует причина инфаркта? Ведь я повидал достаточно следователей. И все хотели от меня юридических, а не медицинских оценок.

– Его могли отравить?

Пухленький человечек развел руками и изобразил на лице многозначное: «Есть многое на свете, друг Горацио!»

– Если бы он был обычным пациентом, я бы сказал: нет. От внезапной остановки сердца в мире каждый год умирают тысячи людей. Молодые парни, которые, кроме насморка, ничем в жизни не болели… И старые одинокие люди, чья жизнь или смерть никому на свете не интересны и не нужны. Вот, смотрите: чемпион мира по фигурному катанию, двадцать восемь лет… Павловский – слышали о таком? Какой у него мощный прыжок был, залюбуешься!… Или хоккеист наш, легионер… не помню, как фамилия, хоккей не люблю… Ему вообще едва за двадцать было, здоровенный бугай. Шел на тренировку, упал. Умер, еще не коснувшись пола…

Евсеев нахмурился, и доктор заторопился.

– Да, много было случаев. Но ФСБ ими не интересовалось, родственники не звонили в колокола, потому все эти смерти лежат у нас в обычной медицинской статистике. Ну, а в вашем конкретном случае… Тем более, это военный… Экспресс-анализ не выявил в тканях ядов. Известных ядов. А вообще-то их – огромное количество, вагон и маленькая тележка. К тому же он почти сутки пробыл в коме, клиническая картина вполне ясная, ядов в организме никто не искал. А некоторые яды полностью разлагаются за двенадцать часов. Так что…

Завотделением опять развел руками.

– Экспертиза вряд ли что-то покажет… А продлится она очень долго. Месяц-полтора, в лучшем случае.

– А что у вас за сроки такие? – Юра выпрямился и смотрел на доктора сверху вниз. – Да за полтора месяца можно вокруг света обойти, на Луну слетать и вернуться…

– Только ускорить химические процессы нельзя! – перебил его завотделением. – Поймите меня правильно, экспертиза будет проведена в любом случае и со всей тщательностью… Но я ведь и так вижу: пищевод, желудок, слизистая – все в идеальном состоянии, кровь в норме. Отравление некачественным алкоголем, как предполагает та истеричная родственница в коридоре, – дикость, чушь! Несусветная чушь! Ладно, дадим волю воображению, представим некий таинственный изотоп… Так ведь фона-то – нет! Да и кровь, опять-таки… Нет.

– Иными словами, мне следует исходить из того, что этот человек в самый неподходящий для следствия момент взял и умер от остановки сердца, – сказал Юра.

– В экспертном заключении будет именно такая картина, – заверил его врач. – Там, правда, не будет ни слова о том, что существуют целые семейства веществ, которые наша лаборатория просто не в состоянии опознать. Но это уже область самых высоких технологий, куда простым смертным вход заказан. Это разработки научных лабораторий с миллионными бюджетами, которых не найдешь ни в одном справочнике: оборона… секретные службы. Ну а нам остается только пополнять статистику внезапных смертей.

Юра с беспокойством заметил, что за это время в зал успели доставить еще две накрытые простынями каталки, на которых, словно бумажные надгробия, громоздились замусоленные папки с историями болезни, – и патологоанатом с ассистентом, похоже, готовятся производить следующее вскрытие. Пора было уходить.

В коридоре Екатерина Сироткина устрашающе громко разговаривала по мобильному: что-то об адвокатах, максимальном размере компенсации, моральном ущербе… Ира Катранова сидела на скамейке в той же безучастной позе.

* * *

Поговорка: «Правая рука не знает, что делает левая» – вообще-то означает полный бардак, разброд и шатание. Но в разведке и контрразведке она характеризует нормальную организацию работы, обеспечивающую так необходимые здесь секретность и конспиративность.

Шифротелеграмма из штаб-квартиры Службы внешней разведки, которая легла на стол генерала Ефимова, была короткой и невыразительной:

Подпись начальника департамента, личная печать.

Генерал довольно усмехнулся и нажал клавишу селектора внутренней связи.

– Кормухина и Евсеева ко мне.