Читаем Спасти огонь полностью

Из тюрьмы я вышел в глубокой печали. Я только тогда в полной мере осознал, что потерял и отца, и брата. Он был моим лучшим другом, Сеферино. Я рассказывал ему про свои проблемы, признавался в своих страхах и сомнениях. Он давал советы мне, а я ему. Две безвозвратные утраты. Ты превратился в обгорелый пень, а он в незнакомца, в чужака, в постороннего. Мы с Хосе Куаутемоком перестали разговаривать на одном языке. В постороннего, папа. В постороннего. В Мерсо, вскормленного твоими издевательствами и унижениями, папа.

Через три месяца после того, как откинулся, Хулиан вернулся в бутылку (бутылка: тюрьма, каталажка, заколот, зона, клетка, зоопарк, дыра, передай-курева, казенный дом, псарня, курятник, каземат, откуда-не-выйти, ящик, яма, клозет, загон, могила, мешок). Хосе Куаутемок, прямо скажем, удивился, когда охранники ему сказали, что его бойфренд дожидается. Он и забыл, что Хулиан обещался заехать. Они обнялись, и Хулиан рассыпался в извинениях: «Прости, кореш, что я долго не появлялся. Нужно было жизнь на воле наладить». — «Да забудь, мужик. Не парься». Хулиан привез ему пять книг. «А вот за это спасибо. Мне уже нечего читать тут стало». Хосе Куаутемок видеть не мог сокровища скудной тюремной библиотеки: книги по самопомощи, этике и этикету, старые альманахи со статистикой выращивания кукурузы в Тласкале, а также двадцать три разные версии Библии (с чего начальство взяло, что преступники желают примириться с Богом?).

Они немного поболтали, как дела, да все путем, а у тебя как, да тоже не жалуюсь, и Хосе Куаутемок между делом обронил, что пишет. Хулиан был заинтригован. В каком жанре? Как часто? О чем? Хосе Куаутемок не стал тратить слов — пусть лучше Хулиан сам прочтет. «Ну так давай тексты», — сказал Хулиан. «Ну так сейчас схожу».

Хосе Куаутемок быстро сбегал за текстами и разложил перед Хулианом целую стопку листов. Тот удивился: там было по меньшей мере двести страниц. Сколько времени он это все печатал? Начал читать. Хосе Куаутемок поднялся и стал нервно ходить вокруг стола. Что-то подумает кореш о его первых шагах?

Хулиан жадно вчитывался в отпечатанные на машинке строки. Во фразах чувствовалась широкая поступь и биение жизненной силы. Отдельный удивительный мир. Что было тому причиной: годы за решеткой, близкое знакомство со смертью или чистой воды талант? Эти тексты, конечно, не были готовы для публикации. Требовалось подправить стиль, убрать воду, отточить синтаксис. Но лайнер уже стоял на взлетной полосе и готов был оторваться от земли. Хулиан спросил, есть ли у Хосе Куаутемока копия. Тот покачал головой: «Нет, у меня только черновики». Тогда Хулиан спросил, нельзя ли ему взять рукопись с собой и скопировать. «Милости прошу».

Хулиан примостил стопку листов под мышкой, словно сундучок с рубинами. Крутые тексты, достойные того, чтобы их прочло много людей — издателей, коллег, друзей Хулиана. На мгновение он заколебался, стоит ли продвигать Хосе Куаутемока. Он же сам теперь проклятый-автор-тюремной-прозы, а если эти истории увидят свет — прощай, престол! Да и хрен с ним. У него в руках строки, которые просто кишки вывернут читателям, и по-любому нужно их до этих читателей донести.

Первым делом он позвонил Педро Лопесу Ромеро, коллекционеру предметов искусства и меценату, продвигавшему культуру среди наименее привилегированных слоев общества (читай — среди самых пропащих). Они подружились много лет назад — познакомились в одном издательстве и отметили знакомство грандиозной пьянкой в нехорошем баре в нехорошем районе Тепито (когда едешь в нехороший бар в Тепито в сопровождении восьми телохранителей, едешь на самом деле не в нехороший бар, а на экскурсию). Хулиан много общался с Педро и с его бойфрендом, Эктором де Хесусом Камарго де ла Гарсой, миллиардером и кинодеятелем. Они все время звали его на вечеринки к себе домой и знакомили со всякими крутанскими красотками: хозяйками галерей, фотографами, архитекторами, писательницами, режиссерами, актрисами. Хулиан с некоторыми из них встречался. Женщин не смущало, что лицом он смахивает на кабана, а лысиной на тибетского монаха. Он им нравился, потому что был радикал и бунтарь (жил бунтарь в невероятно опасном и жутком районе Кондеса, где в худшем случае на тебя могла напасать банда стартаперов и заговорить до смерти). В общем, дружба у Хулиана и Педро была такая крепкая, что последний — один из немногих — даже навещал первого в тюрьме.