Читаем Спасти огонь полностью

Сначала его определили в камеру, где было семь человек на четыре койки. Его, как новенького, хотели оставить спать на полу. Но ом силой дал понять, что командовать теперь будет он. Вышвырнул типа с верхней койки и сам там засел. Тогда один сокамерник заимел на него зуб. Вырвал в уборной кусок трубы из ПВХ и потихоньку смастерил из нее заточку. Привязал к икре и так хранил, выжидал, пока мой брат уснет глубоким сном и можно будет вонзить заточку ему в сердце. Остальные в камере тоже были в курсе. Той ночью убийца, уже занеся оружие над грудью Хосе Куаутемока, нечаянно ногой толкнул доску, закрывавшую парашу. Хосе Куаутемок от шума проснулся. Тот, другой, решил не останавливаться. Он ударил, но Хосе Куаутемок успел инстинктивно увернуться в темноте, и заточенная труба лишь немного оцарапала ему плечо. Нападавший ударил снова, и на сей раз Хосе Куаутемок поймал его руку. Край койки он использовал как рычаг, чтобы вывихнуть тому мужику локоть. Тогда остальные скопом набросились на него. Завязалась потасовка, и вскоре прибежали надзиратели.

Хосе Куаутемок действовал в целях самозащиты, но его все равно отправили на три недели в одиночку. Там он, по крайней мере, мог спокойно выспаться — никто не храпел над ухом и не доносился нескончаемый шум из соседних камер. После одиночки его поселили всего с двумя сокамерниками. Четыре койки на троих. С этими Хосе Куаутемок подружился, особенно с одним мелким нарко по прозвищу Машина.

Я без обиняков спросил, почему он тебя поджег. Он сказал, что ты в тот день бросил ему: «Так всю жизнь идиотом и останешься». Это оскорбление покоробило его настолько, что он предал тебя огню. Я сомневаюсь, что это правда. Кровоизлияние серьезно повредило зону мозга, отвечающую за речь. Твои тщетные попытки что-то сказать всегда ограничивались бессмысленными гортанными звуками. Своего рода растительным ревом, скрипом древесного ствола.

Но за долгие годы Хосе Куаутемок наслушался от тебя такого, что, вероятно, навострился переводить твое мычание в слова. Ты превосходно умел ранить нас прозвищами. Я всегда был дурачком, Ситлалли — дефективной, а Хосе Куаутемок — увальнем. Ты что, не понимал, какой эмоциональный вред наносят нам эти едкие клички? В конце концов забрасывание нас унизительными словами привело к тому, что мой брат чиркнул спичкой и швырнул ее на облитого бензином тебя.