Читаем Спасти огонь полностью

Хосе Куаутемок месяцами вспоминал это событие по капелькам. В памяти то и дело вспыхивали отдельные детали. Разрозненные образы огня, запах паленого, вопли, обуглившаяся кожа. Грязные беспорядочные кусочки, не желавшие собираться в единую картину. И все же он об этом написал, не без усилия, но написал. На берегу, куда его выбросило после кораблекрушения, воспоминания сверкали, как стеклышки, которые настолько обкатаны прибоем, что уже не режутся. Прошлое больше не будет ранить его. Наконец наступает свет. Свет.

Хосе Куаутемоку сказали, что Хулиан дожидается его в зоне посещений еще с каким-то мужиком. Хулиан привел в тюрьму Педро, чтобы тот понял, что это за место. Проникся потом, взглядами, голосами заключенных. Увидел, пощупал, вдохнул хотя бы краешек этой реальности. Может, это подвигнет его не бросать проект, несмотря на ссученных, закомплексованных плоских бюрократов.

Свинцовое небо предвещало грозу. Хулиан и Хосе Куаутемок рассказали Педро, как течет крыша в камерах во время ливней и как зэкам приходится уворачиваться на койках от струек воды, чтобы более или менее высыпаться. Педро и помыслить не мог, как это: спать в одной комнате с незнакомцами, да еще в сырости, плесени и вони. Нет, нет и нет. Лучше застрелиться.

После краткого экскурса в тюремные условия Хосе Куаутемок рассказал, что у него отобрали все написанное, ручки, карандаши, бумагу и право печатать на машинке после того, как он прочел свои тексты вслух другим заключенным. «А почему так?» — удивился Педро. «Потому что эти пидоры больше боятся слов, чем ножей», — ответил Хосе Куаутемок.

В отсутствие писчей бумаги, добавил он, приходится писать в книгах: на полях, между фразами, на чистых страницах в начале и конце каждого издания. «Если и это отнимут, у меня мозг омертвеет», — сказал Хосе Куаутемок. Педро попросил показать ему такую книгу. Все страницы и вправду были испещрены написанными от руки текстами. Рассказы, размышления, эпиграфы, стихи, воспоминания. Литература в своей радикальной ипостаси. Литература-акула.

Время посещения кончилось, пора было прощаться. «Будь другом, привези мне еще книжек», — попросил Хосе Куаутемок у Хулиана. «Мы тебе не просто книг привезем, — встрял Педро. — Мы тебе привезем целую библиотеку и все, что нужно, чтобы писать». Они с Хулианом переглянулись. Теперь уже никто и ничто не остановит их культурный проект.

Когда мой прадед Флоренсио впервые приехал в Мексику, меня поразили его громадные ручищи и глубокие морщины на обветренном лице. Широкоплечий рыбак, ноги как сваи у причала, белая борода, тигриный загривок. Хемингуэй размера XL, более дикий и простой (а ты-то думал, что нас вытянуло плавание, а не материнские гены). В его лице, так не похожем на твое, чувствовались море и соль, волны и холод. Мама рассказывала, у себя в деревне он прославился тем, что мог убить свинью, один раз дав ей кулаком по голове. Бац! И свинья падала замертво. Побывав в Сан-Висенте-де-ла-Баркера, я убедился, что мой прадедушка и вправду известен как человек огромной физической силы. «Он тунцов по полтораста кило тягал, как куриные перышки», — сказал мне один старичок, прадедушкин ровесник и, по его словам, товарищ по работе.