Читаем Спасти князя полностью

Твой друг Руслан, он же Предводитель, он же..."

Последнего слова не было. Именно сюда ударил ограненный наконечник стрелы,- ударил, легко пронзив железо панциря, толстый войлочный нагрудник под ним и упруго дрогнул, входя в живое мясо напротив сердца. Хорошо еще, что на пути оказался пергамент, смягчивший его уже ослабленную мощь. А впрочем, рабби Хушим, он же Наставник, он же Андрей Волков, сотрудник Института Времени, и так знал это слово. Не слово - имя. Святослав, великий князь русский.

* * *

Он поднял глаза на своего ночного гостя и вздрогнул. но тут же понял, что ничего страшного не произошло. Асклинд Кривоустый спал, повалившись на спинку кресла и расслабленно откинув голову назад - так, что в мерцающей полутьме казалось, будто голова его отсечена. Только неслышно подрагивал кадык в такт дыханию.

* * *

- ...И снова тот же самый лучник выехал вперед и пустил третью стрелу. Неплохим стрелком он был, не промахнулся , сын собачий. Ударила она князю точно в глаз, под налобник шлема...- Асклинд тяжело выдохнул. Зубы стиснул, губу закусив; - Я и еще несколько, сохранившие лошадей, бросились к убийце и долго играли с ним в догонялки среди конной лавы. В конце-концов нас вынесло на открытый простор, но из живых осталось лишь двое. Он и я. И вот тогда.... Он вырвал оружие из досок пола и огладил ладонью клинок. Огонь полыхнул на железе кровавым отблеском, словно живой разбегаясь по лезвию. - Как же ты сам уцелел, гость мой Асклинд? Варяг медленно сжал пальцы и вдруг крутанул меч так, что ветерком повеяло по дому. - Обвиняешь меня в трусости, хозяин? - Мой друг Свендислейв не выбирал себе трусливых побратимов. И никогда трус не пробьет себе дорогу от Кийев-гарда до Шапури. Асклинд опустил клинок, подумал немного и спрятал его. Наконец-то спрятал в ножны, а не воткнул справа от себя. - Ну, хоть ты один понял это, хозяин... Возле лодий никого в плен не брали, так у всех распалились сердца. Но я был далеко, оторвался, чтобы отомстить за своего брата по крови. Опутали меня, окрутили в пять арканов. А потом я у них долго в плену был - и видел как пьют они вкруговую из окованного золотом черепа...В ту самую ночь зарубил своего охранника его же саблей, поймал коня, ушел в степь. Не догнали.... А в Киев-гарде сын князя, Вальдемейр, уже в право свое вступил. И знал все откуда-то - только про чашу костяную не знал, но узнав, так и не возжаждал ее у хакана отбить либо выкупить. Не очень - то ласково меня принял он, хоть я и был единственный среди живущих, кто оставался рядом с побратимом моим и отцом его до последнего его вздоха. Но мне его ласка и не нужна была - спасибо, хоть ватагу собрать не препятствовал. - Последняя воля отцовская ему ведома? - Нет.- Асклинд белозубо оскалился - и никому не была ведома, даже Фьюрдсале, другому моему побратиму. Кто бы пошел со мной, про такое услышав?! Я и сам-то себе не верю... Вдруг, даже не прощаясь, он шагнул к выходу. Только когда он уже взялся за дверь, рабби Хушимм понял, что сейчас они расстанутся. - Ты уходиш, не отдохнув и не взяв припасов на дорогу, гость мой? - Нет - варяг ступил в ночь за порогом - Дорога моя пройдена, а на оставшийся кусок припасы не нужны. - И куда же ты теперь пойдешь? - Не знаю... А впрочем, могу догадаться - во тьме снова бело сверкнул оскал зубов - Я отправляюсь к моим друзьям и названным братьям... Далеко не меньше сотни выстрелов из лука. Это если вверх стрелять! - Подожди хоть до утра, гость мой Асклинд - Стражи Границ, как волки, ночью зорче! Гость мой! В ответ донеслось пение. Безумец, ему бы идти неслышным шагом, а он пел во всю глотку! Наверное, о кораблях, парусах и веслах, о льдистых фюрдах Скандинавии, хазарейских заводях на реке Итиль и золотых бухтах Понта Эвксинского, в равной мере дрожащих от ужаса либо щетинящихся копьями при виде четкого строя змееголовых драккаров вперемешку с крутобокими лодьями... Последствия не заставили ждать . По ночной степи, стелясь над землей пролетел далекий свист, смутный отзвук перекликающихся голосов, потом... Потом - жуткий, нечеловеческий крик, лязг сгибающегося железа, высокое ржание раненой лошади... Рабби Хушим ждал, вслушиваясь во тьму. Его вдруг замучил бессмысленный вопрос: сотня полетов, если вверх стрелять, это сколько же будет, какой ему мыслится высота свода небесного? ...Мимо его дома рысцой протусил конный отряд - несколько седел были пусты. Передний из всадников нес пику на выставленных вперед руках, как бы стрямясь держать ее от себя подальше. Даже не саму пику, а бесформенный черный предмет на его конце. Предмет этот проплыл вплотную рядом с окном и рабби Хушим отшатнулся, различив в предрассветной мгле ассиметричную улыбку...

* * *

РАЗДЕЛ "ПОТЕРИ", N 107