К.: Мы не знаем. Мы бежали от этого ужаса, а не вглядывались в него, не изучали его подоплеку. Лучше расскажи, какие признаки помогут понять нам, что кризис понемногу начинает избывать себя.

А.: На этот вопрос я не смогу ответить. Если я был бы в гуще событий, наверное, смог бы назвать симптомы возможного улучшения ситуации. Правда, находясь в гуще событий, я не смог бы сохранять достаточно холодную голову, чтобы грамотно анализировать обстановку.

К.: Ты описал нам некий цикл – падение эмоциональной активности у людей как фактор начала общественного упадка, ее последующее возрождение, связанное с потребностью людей бороться за выживание в условиях этого упадка. Если заглядывать далеко вперед, может такое повториться снова?

А.: Кому по силам предсказать? В любой момент может проявиться сила, которую мы пока не можем предвидеть, но которая может изменить все.

Л.: Скажи, о чем узнать для тебя в первую очередь? Раз уж мы убедились, что барьер твоего незнания текущих реалий давно пал, то готовы давать любую информацию.

А.: Находясь здесь, вы не осведомлены ни о чем. Прежде чем попасть к вам, информация, которой вы владеете, прошла десятки туманных трактовок, дополнений домыслами и целенаправленных искажений.

Женщины не стали возражать Андрею. Они поговорили в его присутствии о тяжелых судьбах своих родственников, а потом пошли заниматься хозяйственными делами.

В последующем он много беседовал с Кирой и Лидой. Если рассматривать всю его жизнь под вторым именем, этот ее период был неизмеримо более богат на общение по сравнению со всеми остальными. Две женщины приходили и облегчали свою боль, высказываясь на тему происходящего. Андрей пытался утешить их словами осторожного оптимизма, порой гостьи затевали спор с ним, но всегда миролюбивый. Порой они втроем обсуждали варианты того, что случится в обозримом будущем конкретно с их регионом. Кира и Лида часто спрашивали Андрея, не возникает ли у него порыва написать полотно под впечатлением от устрашающей современности. Каждый раз он отвечал отрицательно, уточняя, что ни в коем случае не собирается быть хроникером разрушений, в которые безотчетно впало человечество. Он хотел сочинять гимны только созиданию.

<p>18</p>

Андрей на почве разговоров с Кирой и Лидой стал часто задумываться: как он сам переживал бы смуту, объявшую современное человечество, не уйди он когда‑то давно в затворничество, а останься человеком, заботящимся о своих социальных связях? Какую роль во всем происходящем он принял бы, насколько сумел бы поддерживать реноме нравственного и справедливого человека?

Однажды он узнал, что люди его прежнего круга общения в начале кризиса были вынуждены эвакуироваться из своего города, так как после подрыва ряда близлежащих предприятий там создалась невозможная для проживания экологическая обстановка. Они переехали в регион, где к тому моменту успела образоваться республика, руководители которой поддерживали постоянное военное напряжение с соседями под предлогом мести за убийство делегации общественных деятелей, неизвестных обывателю. Андрей со всем старанием спроецировал себя образца прошлой жизни на обстановку, которая имела место там, где жили сейчас его прежние знакомые, и попробовал вообразить, чем он занимался бы и какие бы имел взгляды на происходящее. Он призвал себя оставаться максимально честным с самим собой и пришел к убеждению, что был бы вынужден работать на руководство нового государства. Не пускался бы без принуждения в риторику о мести за убитых, не стал бы открыто высказываться в пользу обострения конфликта с соседями, но делал бы очень много в рамках своего поприща – вероятнее всего, логистики. Андрея ужасало, в какой слепоте ему пришлось бы сохранять себя, сложись ситуация именно так – слепоте человека, который изо всех сил старается кидать больше и больше угля в котел паровоза и одновременно полностью пренебрегает очевидным фактом, что паровоз движется вперед вовсе не с целью привезти продовольствие в нуждающийся район или материалы для постройки нового города, а с целью врезаться в другой паровоз, якобы наполненный вражески настроенными людьми, и в результате взорваться самому.