Душа должна обладать стержнем. Не тело, ибо тело слабо. Но душа, прошедшая через сотни реинкарнаций, должна создать для себя нерушимый хребет, иначе она всегда так и будет болтаться между земляными червями и крысами. Развитие, приближение к ультиме требует чего-то большего, чем просто желание.

Субаху твердо верил, что этот стержень в его душе есть. Поэтому через неделю, проведенную с единственной свечкой, теперь уже выгоревшей полностью, у него не возникло даже мысли о том, чтобы попробовать взломать каменную кладку и выбраться наружу. Путь был избран, и теперь его нужно пройти до конца.

Неделя подготовки в тишине и спокойствии действительно помогла. Он помог себе сам, потому что не начал бояться, думать о голодной смерти или провале. Он шел к цели.

Поэтому, когда пришло назначенное время, Субаху аккуратно принял любимую позу для медитации, посмотрел в темноту и окончательно закрыл глаза. Теперь только тихое журчание воды тревожило его органы чувств. Но он обратил этот звук, использовал для того, чтобы нанизать на него вход в медитативный транс.

Монах не собирался медитировать сорок девять дней. Он был полон решимости оставить тело здесь навечно и не планировал больше в него возвращаться.

Тело Субаху осталось сидеть в темной замурованной пещере, неподвижное и вдыхающее воздух раз в несколько минут. Но сам он ушел. К просветленным. К обретению нирваны.

Дверь открылась перед ним медленно и величественно. И сияние цели подсказало монаху, что он на пути к желаемому.

Глава 3

Лекс

Мать поднялась со стоящего у кровати сына кресла. Кардиомонитор подсказывал, что сердце бьется все чаще. Но грудь ее ребенка, до этого мерно вздымающаяся и опадающая, неожиданно замерла. Сын перестал дышать.

Первая мысль, что пришла ей в голову, наверное, была самой глупой, какую можно придумать. «Но врач же обещал, — подумала женщина. — Он сказал, что положение стабильно и что сын может лежать в коме хоть годы».

Конечно же врач говорил совершенно о другом. Да она и сама понимала, что глупо надеяться на какие-то обещания. В нынешнем положении сына надеяться легче было на чудо, чем на врачей. Они могли лишь поддерживать в нем жизнеспособность, но сейчас под вопросом стояло и это.

В палату, словно пчела, привлеченная цветочным ароматом, влетела медсестра. Мать просто задержалась в отделении допоздна, ей позволили посидеть с сыном — это все равно ничего не меняло. В больнице сейчас оставалась только дежурная смена.

Но медсестра явно оказалась из опытных. Не задерживаясь ни на секунду, она щелкнула парой тумблеров, отключая противный писк-предупреждение, надела на лицо мальчика кислородную маску и начала готовить аппарат для искусственной вентиляции легких.

* * *

Лексу мешали. Этот сон оказался не таким управляемым, как ему виделось сначала, но зато чудовищно похожим на реальность. Ему нужно было подумать, хотя бы десяток секунд, а кашель не позволял сосредоточиться ни на мгновение.

Поэтому Алексей перестал дышать. Сердце, пытаясь воспользоваться остатками кислорода в крови (этот сон обманул даже его собственное сердце!), застучало сильнее и чаще.

Но кто-то невидимый словно заставлял его сделать вдох и снова закашляться.

Лекс держался.

Он считал, что все-таки это его сон. И каким бы неприятным он в данный момент ни был, только Лекс может им управлять. Вода не помогла — что ж, но она появилась, как и дом, как, надо полагать, и лес.

В идеальном случае Лекс мог просто отказаться от дыхания. Но почему-то не сомневался, что тело его не послушается. Что-то подсказывало: создавать дома в лесу значительно легче, чем заставить собственные легкие отказаться от воздуха, пусть даже в призрачной реальности сна.

Лексу хватило нескольких секунд, чтобы успокоиться и начать творить. В лицо подул ветер с отчетливым привкусом озона, хотя никакой грозой в этом осеннем лесу и не пахло. Зато ветер принес запах имбиря, свежесть и спокойствие.

Продолжая сдерживать дыхание, Лекс глотнул еще воды из стакана, который чудесным образом даже не опрокинулся, и лишь после этого выдохнул. Именно выдохнул, с силой выталкивая, выдавливая воздух из легких, сжав горло так, что остатки богатой углекислым газом смеси выходили вместе с хрипом.

И лишь когда в легких не осталось, наверное, даже кубического сантиметра воздуха, он вдохнул свежий ветер. Вдохнул загадочный имбирь, смешанный с колючим озоном.

Горло сжималось от боли, но кашлять Лекс перестал. Следующий выдох сопровождался таким же хрипом. Будь он не во сне, сорвал бы себе голос после таких выдохов, а здесь все равно собеседников не наблюдалось.

Силовое дыхание помогло, и неизвестный фантом постепенно ослабил свою хватку на шее.

Лекс посмотрел на колено. Боль охватывала ногу все сильнее и сильнее. Один из уколов боли оказался настолько сильным, что у мальчика заболело сердце.

Лекс представил себе ванну, доверху наполненную ледяными кубиками. Почему-то эта ванна стояла сразу за входной дверью.