— Я тебе три раза говорила. Мне нужно принести печенье на сбор пожертвований для Дамского общества древностей. Печенье с карамелью. Дэниэл, я просила тебя три раза! — Ее голос зазвучал на октаву выше. — У вас в мужском клубе сегодня есть собрание?

— Ну, конечно, сегодня же среда.

— Тогда мы должны быть в церкви к пяти! Дэниэл, мне нужно купить печенье в той же пекарне, «У тетушки Фриззи». Ты знаешь, где это, — она поспешила к учительскому лифту. Руперт старался не отставать.

— Ты же вроде должна печь его сама, — заметил он.

— Замолчи, Дэниэл. Теперь все подумают, что мне плевать на общее дело.

На парковке они пошли к машине Дэниэла, двери которой заранее открылись. Было решено вернуться за автомобилем Мэдлин позже.

— Поверить не могу, что ты так со мной поступил, Дэниэл, — голос Мэдлин звенел от ярости.

— В каком смысле? Эй, смотри, что это на кресле!

Мэдлин распахнула дверь, и ее лицо расплылось в улыбке. На пассажирском сиденье красовался пухлый белый пакет с портретом синеволосой тетушки Фриззи. Рядом лежала пустая коробка из-под печенья, оставшаяся с прошлого Рождества.

— Дэниэл! — Мэдлин взяла пакет и коробку и протиснулась на сиденье. Руперт сел рядом. Двери машины автоматически закрылись без единого звука.

— Так что же это? — спросил Дэниэл.

— Ты невыносим. Вот теперь поцелуй меня.

Пока Руперт выезжал с парковки, Мэдлин перекладывала печенье в коробку.

Глава 4

Новая церковь Святого Духа занимала двадцать акров в квартале Пасифик Палисейдс, территория включала длинную полосу пляжа, огороженную от посторонних. Руперт подъехал к охраняемым воротам, которые опознали его машину и автоматически открылись. Он двинулся вглубь по выложенным кирпичом дорожкам, обсаженным пальмами. Когда машина повернула за угол, Дэниэл и Мэдлин увидели огромную церковь с необъятным золотым куполом, сверкающим в лучах заката.

— Не опоздай на собрание мужского клуба, — сказала Мэдлин. Она поправила прическу, глядя в зеркало. — Надеюсь, Доротеи сегодня не будет.

— Кто это?

— Доротея? Основательница и президент Дамского общества древностей, — Мэдлин посмотрела на Руперта так, будто он обязан был помнить всех участниц ее церковных собраний. — Ей-богу, она ненавидит всех, кто моложе шестидесяти.

— Выбери другой клуб.

— Мне не нравится больше ни один из тех, что собираются по средам.

— Тогда сиди дома по средам.

— Чтобы она радовалась? — Мэдлин закатила глаза и покачала головой.

Руперт свернул на боковую дорогу и заехал на одну из двух больших многоуровневых парковок. Машина сообщила ему, что свободное место имеется на пятнадцатом этаже. Он нажал на газ и заскользил по извилистому коридору.

Они спустились на лифте и прошли по мощеной дорожке через сад в сторону золотого купола, видневшегося вдали.

— До скорого, — сказала Мэдлин. — Поиграй с другими мальчиками и веди себя хорошо.

Она быстро и прохладно чмокнула его в губы и свернула на другую тропинку к Залу спасения, длинному зданию канареечно-желтого цвета, которое напоминало Руперту огромный золотистый бисквит с кремом.

В Зале спасения собирались женские клубы. Группы объединяли участников одного пола и возраста, и у каждой было свое здание: Дом ангелов для маленьких девочек, Приют Даниила для мальчиков. Были еще два помещения для девушек и юношей, они располагались в противоположных концах церковного городка. Мужчинам принадлежала Мастерская Святого Спасителя, где они проводили время за здоровыми, соответствующими их статусу занятиями. В их распоряжении был еще и теннисный корт, хотя женщинам официально не запрещалось им пользоваться. Но сегодня было общее собрание мужского клуба, и чтобы рассадить всех участников, пришлось занять здание церкви.

Руперт вошел в западный притвор, откуда через высокие стеклянные стены и световые окна на крыше было видно, как большой солнечный диск погружается в океан. В зале толпились мужчины, все до одного в костюмах. Они здоровались, обменивались сердечными рукопожатиями, хлопали друг друга по плечам и попивали холодный чай и соки марки «Хлеб и рыба», которые продавались прямо у входа.

— Дэниэл! Рад тебя видеть!

Руперт обернулся, чтобы поприветствовать лысеющего мужчину с непримечательным лицом, который улыбался во весь рот. Руперт пожал его руку, стерпел непременное похлопывание по плечу и попытался вспомнить имя этого человека.

— Привет… — В последний момент имя всплыло в голове: Лиам О’Ши. — Лиам!

— Жаль, что тебя не было на обсуждениях Апокалипсиса, — сказал мужчина. Улыбка как будто приклеилась к его лицу. — Что делаешь по вторникам?

— Я пропустил всего три собрания. Обидно, что так вышло.

Руперт старался вспомнить, чем занимался Лиам. Кажется, какими-то околоцерковными делами. Может, решал вопросы семьи и детей или распределял пособия? Он явно был бюрократом, это прямо читалось у него на физиономии.

— Мы почти добрались до пришествия антихриста. Смотри, не пропусти эту встречу: пастор Джон разослал специальный план обсуждения.

— Я приду на следующей неделе.