Читаем Совы не моргают полностью

– Я хотела дать ей по физиономии, но все, что смогла, – это улыбнуться и поблагодарить ее. Я оставила прежнюю работу, перешла в другое место. Через два месяца там тоже обо мне все узнали. И снова было то же самое. Быть может, я и в самом деле жестокая? Я не любила этого человека, он мне просто нравился. Я с ним встречалась, выезжала, но встречалась в то же время и с другими. Я не собиралась за него замуж. Если бы я знала, как все обернется, я бы его остановила. Мне вовсе не нужна была такая жертва. Конечно, это был смелый поступок, чудесный поступок. Он поступил так… так чертовски по-донкихотски!

– Думаю, так поступил бы любой мужчина при подобных обстоятельствах.

Роберта улыбнулась:

– Статистика доказывает, что вы ошибаетесь!

Я знал, что она права, и поэтому не стал возражать.

– Ну вот, – продолжила она, – я больше не смогла жить так – со всеми моими друзьями, что шептались за моей спиной, и с воспоминаниями об этой трагедии, которые терзали мое сознание, решила отправиться в путешествие. Я уехала в Нью-Йорк. Вскоре устроилась там на работу. Фотографировалась для рекламы белья. Некоторое время все было хорошо, а потом люди узнали меня по фотографиям. Мои новые знакомые тоже стали шептаться. Но я почти год чувствовала себя совершенно свободной. Я поняла, что значит быть обыкновенным человеком, который может жить так, как хочет…

– Итак, вы снова скрылись?

– Да. Я осознала, что решение уехать было правильным, но я совершила ошибку, выбрав профессию, где меня фотографировали. И тогда переехала в новое место, чтобы начать все сначала. Я готова была разбить вдребезги объектив первого же фотоаппарата, который будет направлен в мою сторону.

– Вы отправились в Новый Орлеан?

– Да.

– А что было потом?

– Остальное вам известно.

– Когда вы встретились с Эдной Катлер?

– Не помню, как это произошло – в кафетерии или в ресторане. Возможно, в «Бурбон-Хаус». Сейчас подумаю. Да, кажется, так. Большинство людей, которые бывают там регулярно, знакомы друг с другом. Некоторые известные писатели, драматурги и актеры едят там, когда бывают в Новом Орлеане. Заведение без претензий, но там царит атмосфера подлинной старины.

– Я знаю.

– В общем, как бы то ни было, я познакомилась с ней. Узнала, что она тоже от чего-то скрывается. Ей это, как и мне, не очень удавалось. И тогда я предложила на некоторое время назваться ее именем и дать ей возможность по-настоящему исчезнуть.

– Я хочу сразу выяснить это, Роб, – перебил ее я. – Это вы ей предложили так сделать?

Она подумала с минуту и сказала:

– Она подготовила для этого почву. Я думаю, что это была ее идея.

– Вы в этом уверены?

– Да, определенно. Можно мне еще выпить, Дональд? Вы меня совсем отрезвили, заставив говорить об этом. Сегодня вечером я не собиралась быть трезвой. Мне хотелось звонить в чужие дверные звонки и вообще совершать всевозможные чудачества.

– И все-таки сначала расскажите мне некоторые подробности. Например, о том, когда вы в первый раз услышали о смерти Нострэндера?

– Поставьте себя на мое место, – ответила она. – Из-за меня уже было совершено одно убийство. Я старалась избежать дурной славы. Ну а когда это вновь случилось, я действовала инстинктивно. Мне хотелось бежать куда глаза глядят.

– Не очень правдоподобно, Роб.

– Что неправдоподобно?

– Причина вашего бегства.

– Но это правда.

Я посмотрел ей в глаза и сказал:

– Роб, никто не думал, что вы можете быть замешаны в убийстве молодого человека, с которым катались в машине в 1937 году, но, согласитесь, два убийства в жизни одной молодой девушки – слишком много. Вас станут расспрашивать об этом старом убийстве. И это будут уже не те доброжелательные вопросы, которые вам задавали пять лет назад.

– Честно говоря, Дональд, я об этом как-то не думала. Но, пожалуй, следует подумать.

– Давайте вспомним этого насильника. Его поймали?

– Да.

– Он признал себя виновным?

– Не в этом преступлении. Он отрицал свою причастность к этому случаю, однако признался в нескольких других.

– Что с ним сделали?

– Его повесили.

– Вы видели его когда-нибудь?

– Да. Меня приглашали для опознания.

– И вы смогли его опознать?

– Нет.

– Вам показали его одного или в числе других?

– Мне показали его среди других в одном из помещений, оборудованных специально для опознания. Человек там находится как бы на сцене, и его ярко освещают. Перед ним находится большой экран, так что он не может видеть вас, в то время как вы видите его прекрасно.

– И вы не могли узнать его среди других?

– Нет.

– Что же они тогда сделали?

– Тогда они поместили его в затемненную комнату, надели на него пальто и шляпу, то есть одели так, как был одет преступник в момент нападения на нас, и спросили, узнаю ли я его.

– И вы сумели его узнать?

– Нет.

– Человек, который убил вашего приятеля, был в маске?

– Да.

– А вы заметили в нем что-нибудь примечательное? Хоть что-нибудь?

– Да.

– Что именно?

– Выйдя из кустов, он прихрамывал, но после стрельбы, когда убегал, уже не хромал.

– Вы сказали об этом полицейским?

– Да, сказала.

– Это произвело на них впечатление?