Двери метро захлопнулись перед носом, но поезд остался на месте, утрамбовывая начинку. Как это иногда случается, дверь неожиданно раздвинулась и через миг опять закрылась, но этого было достаточно, чтобы втиснуться в вагон и уцепиться кончиками пальцев за потолок, что в подобной давке не было необходимым. Падать Арсению было некуда. Зафиксировавшись на месте, он занялся единственным доступным развлечением — заглядывать в чужие книги. Из учебника цыганской грамматики, который читала студентка в очках, Арсений успел узнать, что «кровь» и «ночь» на языке веселого народа звучат одинаково — «рат», только «кровь» мужского рода, а «ночь» — женского.

К сожалению, долго смотреть в чужую книгу получается редко: многим дано чувствовать взгляд из-за плеча. Наверное, еще с пещерных времен, когда от этого зависела жизнь, на затылке, точнее за ушами, у человека появились еще одни глаза. Или, может быть, они появились еще раньше, или вообще были предусмотрены изначальной конструкцией. Когда соседка справа нервно повела плечами и краем глаза глянула на Арсения, он нырнул в книгу слева. Державший ее в руках мужчина с острой бородкой, почему-то стоял с закрытыми глазами, и благодаря этому Арсению удалось прочитать целое стихотворение:

— Станция «Охотный ряд». Переход на станции «Театральная» и «Площадь революции».

Искаженный голос диктора влился в молчаливую какофонию открывающихся дверей и прочих звуков, проникших в вагон. Мужчина с острой бородкой открыл глаза, захлопнул книгу и запоздало стал протискиваться к выходу.

Не считая цыганского конспекта и стихотворения, Арсений за шесть остановок и один переход успел заглянуть еще в три книги, два глянцевых журнала и один договор предоставления агентских услуг, в котором совершенно ничего не понял. Тем не менее, он продолжал вчитываться, успешно добиваясь единственной цели, преследуемой современным читателем, — не думать.

Отправляясь на встречу у Киевского вокзала, Арсений был уверен в двух противоположных вещах: во-первых, никакого водителя там не будет, а, во-вторых, там, куда эта машина поедет, его быстро разоблачат и, в лучшем случае, отправят обратно, но уже пешком. Думать об этом не хотелось, и Арсений перевел взгляд в книгу только что вошедшего старика в белом спортивном костюме. После прочтения первых строчек он очень удивился.

«Саблин выделялся не только прилежным отношением к учебе, но и музыкальными способностями. Его мать, преподаватель пения одной из школ Ленинграда, смогла привить сыну любовь к музыке и творчеству. С момента поступления в морское училище и до окончания последнего курса, курсант Саблин активно участвовал в художественной самодеятельности, писал песни и был редактором стенной газеты…»

Страницу перевернули, и Арсений не успел прочитать дальше. Вот он, совпалыч, — Романов впервые использовал этот термин в реальной жизни. На самом деле, подумал он, нет ничего удивительного в том, что героя этой книги зовут так же, как и курсанта «Гаммаруса», о котором рассказывал Иваныч. Забавно еще и то, что этот Саблин тоже был музыкальным и талантливым человеком. Но какова же вероятность того, что именно эта книга встретится Романову в метро?

Либо у старика в спортивном костюме отсутствовали уши за глазами, либо он совсем не возражал против того, что вместе с ним книгу читает кто-то еще. Он даже немного повернулся, как будто чтобы Арсению было удобнее читать. И вот тогда у Романова перехватило дыхание.

Глава 9

Белые лилии. Лучший альбом Ю-Ty. Облако. Ни родины, ни флага!