Читаем Советистан полностью

Это были сестры, они рассказали, что пришли сюда с различными недугами. Самая младшая из них, Римгюль, была довольно энергичной дамой лет под пятьдесят. В последнее время, просыпаясь по утрам, она не чувствовала своих онемевших рук. В последние несколько ночей – причем всегда только в ночное время – Бифатима массировала ее руки. А две ночи назад Бифатима задумчиво сказала, что думает, что какая-то другая женщина забрала чувствительность из рук Римгюль. Возможно, это ее соседка, которая задумала что-то очень нехорошее. Римгюль сразу вспомнилась соседка, с которой у нее всегда не ладились отношения. Скорее всего, это она и есть.

Накануне вечером все женщины собрались вместе, чтобы исполнить ритуал. Бифатима смешала кровь курицы и гуся, они все сели в кружок и стали призывать: «Аллах, Аллах», в то время как Бифатима окропляла их кровью. Это начало работать, причем настолько интенсивно, что Римгюль вдруг начала плакать. Она вспоминает, как все плакала и плакала, а потом почувствовала себя намного лучше. Очищенной. Полной энергии и любви к жизни.

В дверях появилась молодая блондинка.

– Теперь она готова вас принять, – сказала она.

Римгюль положила руку мне на плечо.

– Все будет хорошо, – прошептала она.

Бифатима уже дожидалась меня во дворе.

– Достаньте монетку, – сказала блондинка.

Я пошарила в карманах. Три сестры обсуждали, не лучше ли мне использовать монету из моей страны, но коль скоро норвежские монеты у меня уже закончилась, пришлось довольствоваться казахскими тенге. После небольших дебатов сестры пришли к выводу, что это должно сработать не хуже.

– Возьмите монету в руки и вытяните их перед собой, – скомандовала молодая женщина.

Бифатима встала рядом и ударила по моим рукам изо всех сил:

– Нагнитесь.

Я опустила голову. Бифатима ударила меня так, что в ушах зазвенело. Я взвыла.

Затем наступила очередь шеи. Я снова взвыла.

– Нагнитесь еще ниже.

У меня закружилась голова, но я делала так, как мне было велено, хотя уже начинала понимать, что за этим последует. За несколько секунд до того, как Бифатима ударила меня кулаком по спине, я снова закричала. Она бросила мне неодобрительную улыбку:

– Снимите обувь.

Бифатима наградила по очереди каждую из моих подошв метким ударом. Зачерпнув в руки воду из грязного синего ведра, она протянула их мне:

– Пейте.

Я опустила голову и послушно выпила.

– Пейте еще.

Я отпила еще. В нос ударило запахом болотной воды и старой женщины. После этого Бифатима вылила остальное содержимое ведра мне на голову. Вода была ледяной. Я снова взвыла. Бифатима кивнула сама себе и отправилась за вторым ведром, стоящим у стены дома. Прицелившись как следует, она выплеснула воду прямо мне в лицо. Затем, хлопнув в ладоши, побрела в сторону курятника.

– Берегите монету, – предупредила меня блондинка. – Она сделает вас богатой. А теперь нам нужно отправиться к священной горе.

Блондинка провела меня по гребню горы, располагавшемуся на другой стороне дороги. Она приехала сюда из Москвы, но, кроме этого факта, ничего больше мне не рассказала, даже куда мы направляемся.

– Подождите – скоро сами увидите, подождите – скоро сами увидите, – отвечала она в мягкой, уклончивой форме каждый раз, когда я задавала этот вопрос.

Она прошла несколько метров вперед вверх по склону. Ее длинная рубашка из батика развевалась на ветру.

На самом верху холма располагалось нечто наподобие окружности. В самом ее центре земля была протоптана так, что там образовалось довольно большое углубление. Блондинка сообщила, что в этом месте находится проход в деревню. Опустившись на колени, она прочитала молитву и попросила меня сделать то же самое. Для того чтобы сделать этот момент более запоминающимся, она отыскала на своем мобильном телефоне пение имама. Затем, поднявшись с колен, мы подошли к другому холмику, расположенному чуть поодаль. Там лежало два камня. Блондинка пояснила, что один из них женский, другой – мужской. Мы встали на колени, и она снова прочитала молитву, после чего сказала, чтобы я встала между камнями и загадала желание. Я сделала все, как было велено, но никак не могла придумать, чего же мне такого пожелать. Единственное, о чем я в тот момент думала, – это о том, как странно вот так сидеть, пристроившись между двумя камнями где-то в далекой казахской деревне под пение имама из дешевого мобильника.