Именно здесь, в идентичной западной культурной среде, характер Туркменистана предстал передо мной в более ясном свете: страна стояла за пределами рыночной экономики. Несмотря на то что коммунизм больше не был руководящей идеологией, а серые бетонные блоки сменили мраморные здания, экономика по-прежнему оставалась герметично закупоренной и не менее тяжеловесной, чем во времена советской власти. Западные бренды – редкость, а о какой-либо конкурентоспособности не могло быть и речи, не говоря уже о свободной конкуренции. Туркменистан находится в самом низу, на 168-м месте индекса коррупции Transparency International, и по большей части все в этой стране – от отелей до ресторанов и магазинов – находится во владении и под управлением президента. Существует всего лишь один банк – государственный, все цены и зарплаты искусственно занижены и адаптированы к закрытому туркменскому рынку. Абсолютно все в Туркменистане срежиссированно государством, вплоть до мельчайших деталей, включая экономику. Путешествуя в туркменское идеальное общество, ты лишаешь себя опоры языка неолибералистского глобализма – языка западного мышления, – о котором в повседневной жизни даже не приходится задумываться.

– Мне нужно в гостиницу «Шагала», – сообщила я водителю такси.

– Какой адрес?

– Я не смогла найти адрес улицы в Интернете, но она где-то в первом микрорайоне.

– Тогда найдем без проблем, – заверил меня водитель. – Кроме Президент-стрит у нас в Актау больше нет улиц. Город поделен на микрорайоны, каждый дом или квартира имеют собственный номер. Например, я живу в восьмом микрорайоне, дом 50, квартира 9. 8, 50, 9. Удобно, как считаете?

После этих слов во мне вдруг лопается иллюзия присутствия западной культуры, и я понимаю, что снова вернулась в Советский Союз.

Мы проезжаем по широким, просторным улицам. По обе стороны пролегают функциональные кварталы в окружении газонов и распустившихся деревьев. Актау построен в точности в соответствии с советской моделью. В нем с трудом можно разглядеть центр или вообще какое-либо ядро. Время от времени попадается большой кирпичный дом в американском стиле, словно свидетельство о новой нефтяной сказке, ведь сегодня Актау один из самых богатых и самых дорогих городов Казахстана.

Актау был основан в 1960-е годы, после обнаружения урановых месторождений в данной местности. Несколько лет спустя стало ясно, что район богат нефтью и металлом, и здесь был построен город. Первоначально он назывался Шевченко, в честь известного украинского поэта, которого по велению царя Николая I отправили сюда в ссылку в 1840-х годах. Вероятно, в те годы этот регион казался концом вселенной, ведь, кроме русской крепости, тут не было никаких построек.

По пути на глаза нам периодически попадались огромные плакаты с седовласым человеком в костюме в окружении улыбающихся детей, державших в руках воздушные шары.

– Это и есть президент? – спросила я, указав на один из красочных плакатов.

– Разумеется, – индифферентно ответил водитель, даже не подняв головы.

По железной дороге

Когда я поднялась в вагон поезда, жарища там стояла как в печке. Мне показалось, будто я оказалась в консервной банке. В узком коридорчике, припав к окнам, стоял длинный ряд мужчин в спортивных костюмах. Они бесстрастно смотрели на платформу и от них разило потом. Ни один даже не пошевелился, чтобы меня пропустить, и, дабы пробить себе путь в этой железнодорожной сауне, я вынуждена была выдержать сражение со множеством кроссовок и забитых вещами спортивных сумок. По моей спине липкими ручьями стекал пот.

Наконец я нашла свое купе. Мои попутчики, молодая казахская семья с двухлетним сыном, как раз в этот самый момент занялись ревизией своих сумок, мешков, подушек, плюшевых мишек, дорожной еды, бутылок из-под молока, игрушечных машинок и всего прочего, что может понадобиться в дороге семье с малышом. На маленьком столике у окна выстроилась многослойная пирамида из различных пачек печенья и сухофруктов; каждый миллиметр пола был занят множеством разноцветных сумок. На верхней полке, скрестив руки на животе, с закрытыми глазами, лежал мужчина лет пятидесяти. У него были короткие седые волосы, хорошо подстриженные усы и русские черты лица.

– Добрый день! – поприветствовала я соседей, усевшись на край полки.

После нескольких дней одиночества в Актау, наконец-то свободная от провожатых, санитаров и вездесущих полицейских, уставшая проводить большую часть времени, лежа в своей комнате в гостинице под колыбельные Интернета и кабельного телевидения, я с нетерпением ждала общения в поезде. Длинные поездки на поезде, как правило, предоставляют превосходную возможность завести новых друзей именно потому, что, кроме как спать, есть и разговаривать друг с другом, здесь больше нечем заняться.

Молодой отец посмотрел на меня с едва скрываемым раздражением и указал мне на верхнюю полку:

– Вот ваше место.