Читаем Советистан полностью

Хотя есть некоторые разногласия по поводу того, как грецкий орех появился в Арсланбобе, никто не может опровергнуть сообщаемый турагентством факт, что окружающий деревню ореховый лес, занимающий 60 000 га земли, – крупнейший природный ореховый лес во всем мире. Арсланбоб был самым экологичным регионом во время всего моего путешествия. Зелеными волнами, километр за километром, в сторону востока тянулись ореховые леса, пока наконец совсем не растворялись в туманных горах на горизонте. Дома почти скрылись из виду посреди деревьев, когда я, впервые увидев деревню с высоты лесного холма, поняла, насколько это прекрасный уголок. За густыми кронами деревьев прятались сотни домов с садиками. Дома были и больше, и краше тех, что мне дово дилось видеть в других деревнях. Они были кирпичными, свежевыкрашенными, с большими светлыми оконными рамами. Если говорить о садах, то это было сплошное наслаждение.

Паутинки путей и дорог вели к ореховым лесам. Низенькими заборчиками лес был поделен на участки, которые жителям деревни позволялось брать в аренду. Десять процентов от выручки ореховых продаж шли на поддержание орехового кооператива, который брал на себя ответственность по уходу за лесом и высадку новых деревьев. Посреди толстых стволов виднелись разноцветные палатки, вокруг бегали и играли дети. На дворе стоял октябрь, сезон грецких орехов. Каждую осень у сельчан есть в запасе около четырех-пяти недель для сбора спелых орехов. После того как выпадет снег, станет уже слишком поздно. Поэтому в этот период многие семьи, чтобы не тратить драгоценное время на поездки туда и обратно в деревню, перебираются на жительство в лес.

Абиджан уже несколько недель живет вместе со своей семьей в лесу. Вся семья, включая крошечную двухлетнюю дочку, помогает собирать, чистить и промывать орехи. Для меня было большой загадкой, как родители вместе со своими четырьмя детьми помещаются в одной малюсенькой полиэстеровой палатке по размеру чуть больше фольксвагена. Под палаточным полотном скрывались матрасы самых разнообразных расцветок, одеяла, кастрюли и продукты. Несколько кур неторопливо прохаживались вокруг палаточных колышков. Стоял, привязанный к дереву, принадлежавший семье осел. В лес переехали даже собака с кошкой.

Из-за обветренного лица Абиджан выглядел старше своих 45-ти. Никак не улучшали ситуацию и золотые зубы, и выдающаяся вперед челюсть. Однако он обладал стройным и мягким телом 20-летнего, жилистыми, сильными руками и ногами. Помогая себе веревкой, он вскарабкался на одно из деревьев словно обезьяна. Вскоре виднелся только его темный силуэт, мелькавший в тридцати метрах над землей где-то далеко в кроне дерева. Он осторожно прошелся по одной из ветвей. Она легко сгибалась, но не сдавалась. Когда он уже почти приблизился к концу, ветка под ним согнулась в дугу, а он, присев на корточки, стал раскачиваться вверх-вниз. Воздух наполнился листьями и грецкими орехами. Дети кинулись собирать зеленые, морщинистые, разлетевшиеся по земле плоды. Прежде чем орехи поступят в продажу, их необходимо очистить и промыть. Детские ручки уже почернели от красящего вещества.

– Разве это не опасно? – поинтересовалась я у Абиджана, когда тот спустился вниз.

– Совсем нет, если у вас есть уважение к дереву, – ответил он. – Бывает, что молодые люди падают и получают травмы, но это почти всегда происходит из-за их небрежности. Слава Богу, со мной ни разу не было ни одного несчастного случая.

Всего у семьи в распоряжении 120 деревьев, с которых они собирают по 500 кг орехов в урожайный год. В начале осени цена за килограмм составляет 60 сомов, примерно семь норвежских крон. В стране, где внутренний валовой продукт на душу населения – 7000 крон в год, дополнительный доход от продажи орехов довольно значительная статья. Сами семьи практически не позволяют себе ни одного орешка, отправляя все на продажу. Подожди они до декабря, когда наступает высокий сезон, им бы удалось удвоить выручку, но только у некоторых есть такая возможность.

– Ну разве это не здорово – пожить в лесу? – спросила я у старшего сына лет двенадцати.

– О, да! – ответил он, просияв. – Орехи – это деньги, много, много денег!

Подобно большинству жителей Арсланбоба, Абиджан и его семья – узбеки, а не киргизы. Согласно информации, полученной в местном турагентстве, такой демографический состав арсланбобского общества также объясняется легендой. Много сотен лет назад одна узбекская принцесса вышла замуж за киргизского короля, и в качестве признательности король подарил Арсланбоб отцу принцессы. Вот так и произошло, что Арсланбоб стал узбекской деревней, хотя большинство соседних поселков населяют киргизы.