После наступления темноты весь город неожиданно превратился в праздник света. Каждый мраморный камень был тщательно освещен, многочисленные фонтаны и каналы то и дело меняли свои цвета. Не осталось ни единого темного уголка.

– Ашхабад ночью выглядит еще прекраснее, – сообщил Аслан, прибывший за мной, чтобы отвезти меня в один из лучших столичных ресторанов.

С верхнего этажа открывался вид на целый город. Внутренний дворик, который поначалу находился в моем полном распоряжении, вскоре стал заполняться модно одетыми посетителями. Мужчины в сшитых на заказ костюмах итальянского покроя, женщины в обтягивающих, сверкающих нарядах. В моем поле зрения не появилось ни одного платья до пят, никаких длинных косичек или шарфов. Официанты вынесли напитки и коктейли, которые были столь же красочными, как и освещенные каналы. Часы пробили восемь, и вечеринка была в полном разгаре.

После того как я проглотила последнюю ложку десерта, все уже подошло к концу и народ начал собираться по домам. Туркменская столица закрывается в 23.00 по будням и по праздникам. Те бары и рестораны, которые продолжают работать после этого времени, делают это на свой страх и риск, подвергая себя опасности закрытия и крупных штрафов.

Я вернулась в гостиницу и направилась в ванную, готовясь ко сну. Рядом с рукомойником стояла пепельница. В номере повис кислый смрад несвежего дыма: комнату для некурящих получить мне так и не удалось. Когда после операции на сердце в 1997 г. Первый президент, Туркменбаши, был вынужден бросить курить, он ввел запрет на курение во всех общественных местах, поэтому сейчас в Ашхабаде курение разрешено только внутри помещения.

Я быстро оделась, удивляясь своей неожиданной стеснительности. В путеводителе для туристов предупреждали, что все номера в отеле для иностранцев прослушиваются. А вдруг они еще и видеокамеры установили? Я начала заглядывать за рамки обеих картин с цветами, затем осмотрела все ящики, проверила телефон, телевизор и холодильник, но ничего там не обнаружила. Однако освободиться от ощущения, что за мной следят, мне так и не удалось. Лежа под тонким одеялом, я чувствовала, как матрас давит мне на спину. Закрыв глаза, я увидела спускавшийся сверху прямо на меня целый лес мраморных плит. Каждая из них изображала мальчишескую улыбку президента и взгляд его непостижимых карих глаз.

Город диктатора

Край поля сверкает золотом. Крестьяне, одетые в простую, грязную хлопчатобумажную одежду, копают землю. За их спинами, словно всходящее солнце, виднеется огромный купол. На широкой, недавно заасфальтированной дороге нет ни одной машины. Высокие мраморные ворота приглашают вас в Кипчак, где находится родина Первого президента.

Сапармурат Ниязов, более известный под именем Туркменбаши, вошел в историю как один из самых странных диктаторов, когда-либо существовавших в мире. Родился он 19 февраля 1940 г. в городе Кипчак, который в те времена представлял собой невзрачную небольшую деревушку на окраине Ашхабада. Его отец сложил голову в доблестном бою против немцев во время Второй мировой войны. Мать погибла в 1948 г., во время великого землетрясения, которое сравняло Ашхабад с землей. В возрасте восьми лет Сапармурат осиротел, разделив судьбу множества своих сверстников. Победа над фашистами дорого обошлась Советскому Союзу: она унесла с собой жизни от двадцати до тридцати миллионов человек, оставив после себя в руинах тысячи городов и деревень. Радость победы омрачалась нехваткой продуктов питания и эпидемиями. Люди вымирали как мухи, сотни тысяч детей выросли на улице.

Став взрослым, Сапармурат сумел использовать свое печальное прошлое насколько это было возможно. Однако, если разобраться, он как раз был одним из тех, кому повезло. Общество о нем позаботилось, распределив его в детский дом, и поэтому ему никогда не пришлось жить на улице. Да и там он пробыл недолго, потому как в скором времени был усыновлен одним из своих дядьев. В детском возрасте он был направлен на обучение в одну из лучших школ Ашхабада, а после ее окончания получил престижное образование инженера-электрика в Ленинградском политехническом институте. И хотя за годы, проведенные в Ленинграде, видным ученым он так и не стал, двери в мир большой политики были открыты перед сиротой Сапармуратом, ведь в те времена лишь немногие туркмены могли похвастаться подобным опытом.