Читаем Совесть палача полностью

Он продолжил от следующего эпизода, подобного тому, что подвёл его. Про того мальчишку, которого удалось заколоть спицей насмерть в пустом школьном дворе. Оказывается, через время тот превратится в очень хитрого и коварного маньяка, который зверски убьёт почти сотню человек. И мужчин, и женщин, и детей. Он не станет избирательно зацикливаться на каком-то определённом предпочтении, потому что ему будет неважен пол и возраст. Он, как вампир кровью, будет наслаждаться процессом сакрального перехода из состояния жизни в состояние смерти, но с одним условием. Смерть должна прийти через боль. И его жертвы будут кричать и агонизировать часами. Его так и не найдут. Попадётся несколько непричастных или причастных мало, только сам виновник разгула этой жути мирно умрёт от инсульта в почтенном возрасте. Такой вот поворот судьбы. Впрочем, не только разного рода выродки интересовали нашего охотника на творцов зла.

Мальчонка, задушенный подушкой, окажется вполне себе добропорядочным и законопослушным членом общества. Вырастет, женится, заведёт детей. Станет инженером, будет работать на большом градообразующем предприятии. Как и большинство из своей среды и круга общения, станет потреблять умеренно алкоголь, смотреть телевизор, потихоньку тупеть и деградировать. Всё это бы не имело в перспективе криминала, если бы не пара обстоятельств. Он перестанет относиться к работе хоть сколько ответственно при том условии, что отвечать будет именно за безопасность. Вот тогда и грянет гром. По его недосмотру произойдёт катастрофа на предприятии, взрыв и распространение ядовитого облака. Погибнет полтысячи человек, в том числе несколько важных для будущего персонажей, завязанных на положительные линии. Из-за этого горизонт событий пришлось бы ещё долго отбеливать, ухищряясь выравнивать каждый вектор отдельно. А так — нет зародыша события, нет и самого события. Те, кто мог принести добро в этот мир — живы и не стоит ломать голову над альтернативами. К тому же после эту техногенную вакханалию признают стоящей на одной планке с печально известной чернобыльской. Заканчивая вспоминать об этом эпизоде, Кузнецов с досадой отметил: «Мне совсем не жалко этого мальчика. Гораздо более искренне я сожалею о том, что пришлось убить собаку напильником. Вот уж кто пострадал невинно. До сих пор я каюсь в этом убийстве».

Девочка, задушенная шарфом в автобусе могла бы вырасти талантливой поэтессой и прозаиком. Её стихи и эссе узкой направленности имели бы успех у определённой прослойки молодёжи. Более того, она стала бы законодателем и творцом новой молодёжной моды. Только мода эта оказалась очень неординарной. Став таким же популярным течением, каким прежде были движения эмо или готов, эта мода в один прекрасный момент, с помощью всё тех же вездесущих соцсетей спровоцировала бы волну массовых самоубийств среди её поклонниклов. Потому что эта поэтесса очень вдохновенно воспевала суицид. После её, конечно, приструнили, но до судилища не дошло, и она потихоньку перебралась в просвещённую Европу, где и продолжала осторожно вещать, пугая всех своими новыми виршами и монографиями. А сотни молодых жизней так и висели на её счету мёртвым грузом, мало ни заботя эту талантливую певицу самоубийства, как философии.

Тот паренёк, которого Кузнецов столкнул с высотки, где они гуляли по стройке, стал бы со временем профессиональным киллером, пройдя несколько горячих точек, побывав в Иностранном легионе и даже в лагерях подготовки исламских боевиков. Выбивался бы он в люди долго, но неуклонно, пока не стал бы штучным товаром, элитным исполнителем, гонорары которого писали бы на салфетках семью цифрами, а жертвы мелькали на страницах таблоидов и билбордов. Список его клиентов, которые прекратили жить по мановению его умелых ручек не стыдно было бы вывешивать в самых фешенебельных заведениях, настолько сливки там были высшего сорта. Только эти обстоятельства и позволили бы ему спокойно дожить до старости, щедро откупаясь и часто меняя места дислокации по всем мало-мальски приятным точкам земного шара от Карибов до Бали. Так он и почил в бозе, в окружении благодарных отпрысков и многочисленных любовниц, утащив с собой добрую сотню приличных и не очень людей. В том числе и нескольких из тех, что наоборот, могли принести много пользы отечеству и мировому сообществу. Это был самый старший из всех жертв Кузнецова. По его словам, он еле успел его уничтожить. Ещё полгода и процесс превращения запустился бы. Энтропия окрепла, и сопротивление отбросило бы вариант с убийством. Ружьё к стене на сцене приколотили бы намертво.