Читаем Совершенство полностью

Но и сама не знаю, правильно ли поступаю, открывая душу перед тем, кого знаю без году неделя. Конкурентом Антона. Тем, кого всеми силами собиралась избегать. Сомнения продолжают терзать меня, но я уже начала рассказ. Поэтому говорю медленно, нехотя воскресшая в памяти тяжелые воспоминания. Они со скрипом ворочаются в голове, словно ржавые шестеренки старинных часов, отматывая время назад.

— В одно мгновение я потеряла отца, которого считала идеалом для подражания, брата, ставшего для меня самым близким человеком, элитную гимназию и собственную комнату в огромной квартире в центре. Лишилась подруг, что не захотели продолжать общение с не принадлежащей к кругу избранных, — всхлипывая, медленно и четко выговариваю каждое слово, пока слезы льются по моим щекам непрерывным потоком. — А взамен получила обычную школу в районе Чуркина, где ученики на переменах выбегают курить на теплотрассу, потрепанную одежду из массмаркета и спальное место на диване в гостиной, где допоздна засиживались делегации маминых новых ухажёров.

Марк слушает молча, а его пальцы неподвижно застыли на моей спине. Даже ветер и волны, кажется, стихли, не прерывая меня. Вытираю катящиеся по щекам слезинки рукой, но на их месте тут же оказываются новые, обжигающе горячие.

— Человек ко всему привыкает, и я привыкла, — голос звенит от злости, потому что воспоминания, которые я мечтала стереть из памяти, теперь вспыхивают в моем сознании яркими картинками. — Успела забыть, что раньше всё было иначе. Успела смириться с тем, что теперь моя жизнь именно такая. И она бы оставалась такой, если бы мамин новый сожитель в одну из ночей не изнасиловал меня.

Нестеров шумно сглатывает, но никак не выражает своего отношения к сказанному, лишь его теплая ладонь, лежащая на моей спине, сжимается в кулак. Он не прерывает меня, зная, что, если перебьет, я остановлюсь. Дает выговориться, раз уж начала, понимая, что он, возможно, первый, кому я это рассказываю. И, если не считать членов семьи, он действительно первый.

Тогда, в шестнадцать лет, я лгала всем, как героически ушла из дома из-за ссоры с матерью и выглядела при этом круто в глазах одноклассников и знакомых. Эдакая эмансипированная хулиганка. Но на самом деле всё было иначе.

— После того, как я пожаловалась матери, она выгнала меня, сказав, что ей нужно устраивать собственную личную жизнь, а с Лолитой-конкуренткой под носом это делать не просто.

Теперь я говорю быстро, обрывая рассказ лишь тогда, когда в легких заканчивается воздух. Резко вдыхаю и продолжаю говорить. Слова сыпятся из моего рта, формируясь в предложения до того, как я сформулирую их в своей голове. До того, как передумаю и пожалею о том, что всё это ему рассказала.

— У меня была только спортивная сумка с одеждой и рюкзак с учебниками и канцелярией. Оказавшись на улице, я понятия не имела о том, что мне теперь делать. Тогда я обратилась за помощью к отцу, надеясь, что он защитит меня. Но услышала в ответ, что я такая же шлюха, как мать.

Непривычная искренность собственных слов опаляет мне губы, стоит мне только признаться в той тайне, которую я столько лет тщательно скрывала от всех. В той боли, что хранилась внутри, оставив на моей душе уродливые шрамы.

— Не знаю, что было бы, если бы Тоша не спас меня тогда, — заканчиваю я бесцветным тоном и снова всхлипываю. — В тот день он снял мне квартиру и время от времени подкидывал денег.

Замолкаю, не зная, что ещё сказать. Но Нестеров снова прижимает меня к груди в трепетном и крепком объятии. На этот раз я не сопротивляюсь, и он снова ласково гладит мою спину подушечками пальцев.

Рассказ о собственном прошлом отнял у меня все силы и теперь я могу только молча плакать, уткнувшись в его плечо. Никак не могу остановиться, понимая, что меньше всего хочу, чтобы он начал меня жалеть.

Поняв это без слов, Марк молчит, то ли переваривая услышанное, то ли просто дав возможность выплакаться. Чувствую себя внутренне опустошенной, словно из меня вытряхнули все страхи, тоску, тревогу и боль, а кроме них ничего и не было. Голова кружится, а пространство вокруг начинает расплываться. Теряю счет времени. Может, прошло несколько минут, а может — часов.

— Трагический опыт есть за плечами у каждого из нас, милая, — глухо произносит Нестеров, когда я перестаю всхлипывать, лишь то и дело содрогаюсь от собственного прерывистого дыхания. — Кто бы ни был в нем виноват: семья, социум или несчастливое стечение обстоятельств — разница невелика. Если тебе от этого легче, твои родители — исключение из правил и конкретно в твоем случае можно руководствоваться популярной психологией на все сто. Но как бы там ни было, то, что нельзя изменить, приходится принять. И какой тебе быть, как поступать и какие чувства испытывать — можешь решить только ты сама.

Этот ответ меня устраивает. Не открывая глаз, обнимаю Нестерова в ответ, сцепив пальцы за его спиной. А он продолжает уверенней и тверже:

— Но я тоже хочу стать исключением из твоего правила. Каким бы я ни был и с кем бы ты меня ни ассоциировала, обещаю, что не разочарую тебя и не причиню боли.