Читаем Совершенство полностью

Привстаю на локте и шиплю от боли, но все же нащупываю гидрочехол под прилипшей к телу мокрой футболкой. После всего, что произошло за последний час, айфон чудом остался со мной, не разбился и даже не намок.

Включаю фонарик, вырвав из полумрака непривычно бледное лицо Нестерова. На его правой скуле темнеет царапина, но в остальном Марк цел, хотя, видимо, тоже очень устал. Немудрено. Счастье, что мы вообще здесь, а не болтаемся где-то в открытом море.

Сощурившись от бьющего в лицо света, Марк забирает у меня смартфон и, оставив на камнях, осматривает в свете фонарика единственный оставшийся у нас сап.

— Часть плавника откололась, — мрачно резюмирует он, снимая поврежденную запчасть, вертит в пальцах. — Но это не помещает нам добраться до лагеря, когда погода улучшится.

Он возвращает мне айфон, но я не спешу выключать фонарик. Наличие света создает иллюзию безопасности и спокойствия. Хоть угроза и миновала, сердце всё еще бьется как безумное, а мышцы дрожат от напряжения. Мокрая одежда противно липнет к холодной коже, но сухой нет.

Вздыхаю. Марк не говорит вслух, но я и без того чувствую в произошедшем свою вину. Она болезненно сдавливает грудную клетку, тянет, словно тяжелый холодный камень, неприятно царапает внутри. Ощущения непривычные. Ненавижу брать на себя ответственность за что бы то ни было, но отчетливо осознаю, что укорять, кроме меня, некого. Так и не дождавшись от Нестерова нудной лекции, бормочу:

— Прости, Марк, — мой голос всё такой же хриплый и надтреснутый от кашля. — Мне жаль, что так вышло.

Он неожиданно усмехается:

— Ничего. Если для того, чтобы ты перестала называть меня по фамилии следовало всего лишь утопить сап и нахлебаться воды — оно того стоило.

Тоже усмехаюсь, но смешок похож на начало истерики. От того, что Нестеров не обвиняет меня и не ругает должно стать легче. Теоретически. Но почему-то не становится. Чувствую, как горло сдавливает сильнее, а глаза щиплет от неожиданно набежавших слез.

Вдыхаю глубже. Нельзя позволить себе расплакаться. Не здесь и не сейчас. Не при нем. К тому же, я слишком хорошо себя знаю — если заплачу, потом не остановлюсь. Медленно выдыхаю. Смаргиваю слезинки, которые все-таки стекают по щекам, оставляя за собой мокрые дорожки.

— Тебя так расстроило то, что сегодняшнее свидание с Сахаровым снова не состоится? — на свой лад трактует мои эмоции Марк.

Нет. О Никите я не думала, пока Нестеров не напомнил. На фоне недавней перспективы смерти от утопления моя борьба за Леркиного жениха внезапно начинает казаться глупой и несущественной прихотью, не достойной того, чтобы тратить на нее время и силы.

Издаю нервный смешок. Еще один. Он больше похож на сдавленный всхлип. В следующий момент слезы уже льются из моих глаз нескончаемым потоком, словно они копились где-то внутри десяток лет, а только сейчас прорвало сдерживавшую их плотину. Закрываю лицо руками, не в силах сдержать эмоций, которым пока затрудняюсь дать определение.

Нестеров тянет меня к себе, усаживая на сап рядом с собой. Прижимает к своей груди, обтянутой тканью насквозь промокшей футболки. Даже сейчас она пахнет бергамотом. Теперь этот аромат почему-то кажется еще ярче. Всхлипывая, я с удовольствием вдыхаю его, позволяя наполнить легкие.

— Брось, милая, неужели он и правда так важен дня тебя? — шепчет Марк, обжигая дыханием мою макушку.

После того, как только что я сама назвала его по имени, будто перешагнув в собственном сознании невидимую грань, его «милая» отчего-то начинает раздражать еще больше. Нестеров думает, что мои слезы из-за Ника, но я и сама не могу понять, почему плачу. Скорее всего, это стресс вызвал такую бурю неконтролируемых эмоций.

— Ты просто привыкла добиваться своего. Ник для тебя — очередная цель, достигнув которой ты совершишь ошибку, сделав несчастными вас обоих, — его ладонь в успокаивающем жесте скользит по моей дрожащей от плача спине. — Тебе не нужен рядом такой как он.

Никак не могу перестать плакать, даже понимая, что выгляжу в глазах Нестерова беспомощно и жалко. Попытка вложить в ответ привычный сарказм, оказывается тщетной. Сдавленно бормочу, уткнувшись в футболку на его груди:

— И ты, вероятно, знаешь кто нужен?

— Знаю, — тихо отвечает Марк, продолжая гладить меня по спине. — Нужен тот, кто окружит тебя привычным комфортом и роскошью. Кто будет любить тебя, баловать и заботиться. Будет смотреть сквозь пальцы на все твои выходки. Тебе нужен я.

Последнее предложение заставляет замереть, а новый всхлип застывает в горле, так и не вырвавшись.

— А как же то, что я избалованная эгоистка и кто-то там еще? — поднимаю голову, мазнув кончиком носа по колючей щетине на его подбородке, но свет фонарика почти не падает на лицо Марка и разгадать его эмоции не получается. — Предположим, ты, весь такой замечательный, мне нужен, но зачем тебе я — плохая во всех отношениях?

Нестеров неопределенно шевелит плечом: