Читаем Совершенство полностью

— Заеду за тобой в начале двенадцатого и вместе поедем на причал. Марк и Ник уже уехали, чтобы закупить провизию и загрузить вещи. Так будет удобнее, незачем гнать туда сразу четыре машины, — тараторит Дубинина, пока я, смирившись с неизбежным, отправляюсь в ванную, со смартфоном у уха.

Бормочу:

— Хорошо.

И услышав в ответ «до встречи», кладу трубку, закончив диалог, в котором мне принадлежали только два слова.

«Может ну его, этот остров, Милашечка? — подстрекает продинамить поездку чертенок. — Вернемся в постельку и доспим ещё пару часиков».

Зеваю во весь рот, выдавливая зубную пасту на электрическую щетку. Взъерошенное и сонное отражение в зеркале намекает, что для того, чтобы выглядеть совершенством, нужно причесаться, умыться, сделать маску и макияж.

— Же можу, — громко отвечаю я, заглушая мерное жужжание щетки во рту. — Межя же шам Шахаров жжет.

«Чего-чего?» — тоже зевая переспрашивает чертенок.

— Сахаров, говорю, меня там ждет, — повторяю для непонятливых, когда вытаскиваю щетку и, прополоскав рот, выплевываю воду с пастой в раковину. — И я не могу не поехать.

Приклеиваю под глаза ярко-розовые гидрогелевые патчи, наскоро делаю вакуум и планку. Пока пью кофе, делаю несколько асан йоги и на ходу бросаю в спортивную сумку Луи Виттон три комплекта белья, полотенце, купальник, кроссовки, пару футболок, спортивный костюм, бейсболку и рваные джинсы-багги. Добавляю шорты, на случай хорошей погоды и толстовку на случай плохой.

Сумка уже застегивается с трудом, но я с упорством, достойным лучшего применения, впихиваю туда огромную косметичку и внешний аккумулятор для того, чтобы заряжать телефон в отсутствии электричества.

«Ничего не забыла? — интересуется чертенок, нацепивший на себя соломенную шляпу с огромными полями, солнечные очки, походный рюкзак вдвое больше его самого, и высокие резиновые сапоги в белый горошек.

— Нет. Но насчет шляпы, классная идея.

Лера уже сообщила, что ждет меня в машине, когда я, не торопясь, облачаюсь в женственное нежно-розовое платье-миди с запахом и белые сандалии на массивной подошве. Дополняю образ солнечными очками цвета хрустальной розы и соломенной шляпкой с ленточкой.

«Не торопись ты так, — ворчит запыхавшийся чертенок. — Подождет твоя Дубинина, ничего у нее от этого не треснет. И таблетки возьми, иначе три ночи бессонницы нам с тобой гарантированы».

— Никита вообще-то тоже ждет. Так что могу в кои то веки побыть пунктуальной, — беспечно отзываюсь я и, запихиваю бутылек с таблетками в боковой карман сумки, отчего он топорщится и едва не рвет молнию замка.

Перевесив тяжелую сумку через согнутый локоть, спускаюсь вниз в лифте, напевая мысленно одну из веселых песенок Ланы Дель Рей.

Завидев меня, Лерка выходит из белого Гелендвагена, тепло обнимает и помогает закинуть неподъемную сумку на заднее сиденье, в то время как я устраиваюсь на переднем.

Дубинина одета по-походному в велюровый серый спортивный костюм, на футболке которого виднеются следы от пота в районе подмышек. Видимо, она выехала раньше, когда было прохладно, а сейчас, к обеду, распогодилось и солнце жарит по-летнему.

— Ну, как настрой? — жизнерадостно интересуется она, включая кондиционер в машине на минимум.

«Отличный у Милашечки настрой, — отвечает за меня чертенок, деловито спустив на нос-рыльце солнечные очки. — Настрой отбить у тебя Сахарова».

Радуясь, что его не слышит никто, кроме меня, отзываюсь лаконично:

— Боевой.

— Это здорово, — улыбается Лера, выруливая на главную дорогу. — Ник и Марк уже закупили всё необходимое и ждут нас на причале.

Хорошо, что сборами занимаются они, а не я. Из меня в хозяйственных вопросах такая себе помощница. С тех пор, как я живу одна, все бытовые проблемы решает за меня приходящая домработница, оплачиваемая Тошей.

Дубинина ведет машину осторожно и медленно. Постоянно проверяет зеркала, заблаговременно показывает поворотники, держит дистанцию от других машин. Она всегда такая была: обстоятельная, опрятная и степенная, даже в детстве. Такой и осталась. Лера нарушает молчание новым вопросом:

— Мы так давно не виделись с тобой, расскажи, пока едем, как у тебя сложилась жизнь с тех пор, как твоя семья переехала?

Вздыхаю, понимая, что не в том положении, чтобы доверять ей собственные тайны, но и не в том, чтобы демонстративно скрытничать. Ищу золотую середину:

— Мы ведь переехали, потому, что родители развелись, — без большого энтузиазма признаюсь я. — Тоша остался с отцом, а я с мамой. Пришлось перейти в другую школу, потому что каждый день возить меня в гимназию она не захотела. Полтора года я жила с ней, а потом переехала.

— Подожди, — хмурится Лера. — Тебе сколько было? Шестнадцать? И ты стала жить одна? Почему?

Мой переезд от матери и раньше вызывал у большинства знакомых ступор и непонимание, поэтому я не удивляюсь такой реакции. У меня готов отличный уклончивый ответ:

— Разошлись во мнениях. Переходный возраст, знаешь, как это бывает.