Читаем Совершенство полностью

— Аверина, какого хрена ты творишь? — слышу я, взяв трубку, и внутри что-то обрывается от этих слов.

Плохо. Очень плохо. В голосе Марка холодная ярость и кажется, будто смартфон сейчас покроется тонкой корочкой льда.

— Марк, — виновато выдыхаю я, понятия не имея, что сказать.

К счастью, а может и к сожалению, Нестеров позвонил мне не для того, чтобы слушать, а для того, чтобы высказать то, что он обо мне думает.

— Ты серьезно сбежала от меня ради того, чтобы спустя пару часов после этого, приехав в спортзал, я получил от Жарова недвусмысленное предложение приобрести твои эротические фото? — рявкает он. — Ты в своем уме, Милана? Что с тобой вообще происходит?

Констатирую, что Сергей — редкостный придурок. Нашел кому и что предлагать. С другой стороны, откуда ему было знать? Нестеров задает все эти вопросы, но, кажется, ответы на них не то чтобы сильно важны. Они никак не изменят сложившуюся ситуацию. И всё же тихо отвечаю:

— Ничего.

— Чего тебе не хватало? Для чего тебе эти деньги? — бешенство, которое только что буквально сочилось через динамик, неожиданно сменяется горечью.

Ярость Марка мне не страшна, а, поняв, что в очередной раз его разочаровала, до боли закусываю нижнюю губу.

Бормочу неуверенно:

— Мне просто неожиданно понадобилась крупная сумма, которой у меня не было.

Он резко и коротко выдыхает:

— Тебе скучно жилось, Аверина? То ты устраиваешь охоту на чужого жениха, то сама себя загоняешь в «полтинник», руководствуясь непонятными умозаключениями о том, что что-то мне должна, то устраиваешься на работу в «Ложь» в поисках непонятных острых ощущений. Что с тобой происходит?

Вот, значит, какими мои поступки видятся ему со стороны.

— Не скучно. И не нужны мне никакие острые ощущения. Просто так сложилось. И в поисках себя я запуталась, — произношу с надрывом, потому что от его несправедливых слов внутри всё клокочет. — Я не хотела тебя расстраивать.

Понимаю, что говорю не то, что должна и замолкаю. Мгновение Марк тоже молчит.

— Ты ведь всегда могла попросить меня о помощи, — устало выдыхает Нестеров, наконец. — И ни разу этого не сделала, предпочтя всё вышеперечисленное. Почему, Аверина?

И я ведь знала об этом, но почему-то раньше казалось, что принять его помощь будет позорным, унизительным, оскорбительным. А сейчас вдруг понимаю, что Марк всё время этого ждал. Но всё равно всегда помогал, хоть я и отнекивалась.

Тяжелее всего от слова «могла» в прошедшем времени. Значит, больше не могу? Моргаю, пытаясь удержать подступающие к глазам слезы. Всхлипываю и тихо признаюсь:

— Просто у Антона неприятности, и я хотела ему помочь.

— Твой брат, хоть и придурок, достаточно взрослый мужик, чтобы решать свои проблемы самостоятельно, не впутывая в них тебя.

И из его уст всё это звучит весомо и неоспоримо. И собственный поступок теперь кажется мне самой донельзя глупым.

— Мне так жаль, Марк, — только и могу выговорить я, сглатывая образовавшийся в горле ком.

Чувствую, что Нестеров в бешенстве и, что бы я ни сказала, это не поможет.

— Не вздумай ехать к Жарову, — произносит Марк с каким-то мрачным злорадством. — К тому же, он всё равно тебя больше не ждет.

О том, что случилось с Сергеем после того, как он сделал Нестерову своё коммерческое предложение, я как-то даже не подумала. Он-то, в отличие от меня, вынужден был выдержать гнев Нестерова лично, и далеко не факт, что покинул спортзал на своих ногах.

— Он жив хотя бы? — интересуюсь похолодев, боясь представить, как далеко мог зайти масштаб проблемы.

— Идиотка, — выплевывает в сердцах Марк и бросает трубку.

А я всю следующую минуту молча смотрю в стену, не моргая и задержав дыхание. Голову сдавило железными тисками, а дыхание застряло где-то в горле. Медленные удары сердца в груди напоминают удары барабана.

Марк прав, я действительно идиотка. И снова всё испортила. От осознания этого факта слезы всё-таки вырываются из глаз и текут ручьями по мокрым щекам. Плачу навзрыд так, как, наверное, еще не плакала.

Но, как ни странно, от слез легче. Рыдания стихают, и ослабевают тиски, сдавившие голову. Пишу Дубининой короткое сообщение с просьбой всё-таки купить мне билеты на самолет.

Она радостно соглашается, просит выслать ей фото паспорта, и с этой минуты плакать становится некогда. Слишком много всего нужно успеть до отлета.

Договариваюсь с владельцем квартиры о том, что съезжаю послезавтра утром. Собираю вещи. Звоню управляющему «Талассы» и уведомляю о своем решении. Еду в офис «Азиатско-Тихоокеанского Альянса», где уже готовят для меня необходимые документы.

Марк больше не звонит, но вернувшись вечером домой, я сама решаюсь позвонить Антону.

— Привет, цыпленок, — мягко отвечает брат. — Я и сам собирался тебе позвонить, но весь день был занят сделкой по слиянию и только освободился.

— Тош, прости, у меня не получится тебе помочь. У меня есть триста тысяч, но больше собрать не удалось. Может тебе удастся как-то оттянуть срок…

Он обрывает мой извиняющийся монолог: