Читаем Совершенство полностью

Внутри вдруг становится так паршиво. Я ведь действительно лишилась всего, в надежде, на то, что это поможет мне вернуть Нестерова, а в итоге все только усугубилось. Он с Лаурой и не вспомнил бы обо мне, не встреться мы сегодня случайно в «Лжи». И, не пристань ко мне этот урод в сером поло, Марк уехал бы из клуба со своей помощницей, чтобы дать ей возможность присылать мне их новые совместные селфи, от вида которых мое сердце взрывается и разлетается на мелкие осколки.

— Мне не нужна твоя благодарность, — мрачно отзывается он, а я снова чувствую в его голосе злость и разочарование.

— А что нужно?

Мой вопрос повисает в полумраке, оставшись без ответа. Марком опять движет лишь вежливость и желание помогать сирым и убогим, к которым он очень некстати причислил меня. А я жалость к себе на дух не переношу. Злюсь на него и на саму себя. Понимаю, что единственный повод для него быть со мной — сострадание, и на душе кошки скребут от досады.

Поворачиваюсь к Нестерову, чтобы встретиться взглядами, темными и пристальными. Способными сказать больше, чем слова. Марк глубоко и шумно вдыхает, словно это требуется ему для того, чтобы успокоиться.

— Что, гарью пахнет? — догадываюсь я, вспомнив о том, как выбиралась на работу из задымленного подъезда.

Но Нестеров вместо ответа лишь едва заметно отрицательно качает головой.

— Просто я сегодня… — начинаю я, но не договариваю, потому что Марк обрывает моё оправдание поцелуем.

Грубым и жестким, не похожим ни на один из тех, что были прежде. Кажется, он все еще на меня злится. Его губы требовательно принуждают к ответу, не осторожничая, забирая свое. Справившись с первоначальным удивлением и волнением, вызванным неожиданной переменой его настроения, я отвечаю, раскрываюсь и с судорожным вдохом позволяю его языку проникнуть в мой рот. Сейчас это сражение, а не ласка. Даже дыхание замирает на мгновение, прежде чем рвануть куда-то вверх, высвобождая голод откуда-то изнутри.

Наши ладони находят друг друга на кожаном сиденье, сцепляя пальцы. Вторая рука Марка зарывается в мои волосы на затылке, притягивая ближе. Это и есть ответ на вопрос о том, что ему нужно?

Сжимаю пальцы на хлопке черной футболки Нестерова, чувствуя, как под ними часто вздымается широкая грудь. Слышу в тишине его тяжелое, рваное дыхание в унисон с моим. Тону в нем, позволяя сознанию подернуться мутной дымкой желания, которому слишком сложно сопротивляться.

Сама тянусь к нему, сама высвобождаю руку из его пальцев и жадно скольжу ладонями по его телу, зарываюсь в шелковистые темные волосы. Весь мир вокруг нас будто спрессованный — душный и маленький. И нам обоим в нем нечем дышать, кроме друг друга.

— Ты так нужна мне… — шепчет Нестеров хрипло, обдавая кожу на щеке горячим дыханием.

Вожделение горячей волной простреливает позвоночник. Грудь, властно сжимаемая его ладонью, становится тяжелой. Низ живота обжигает горячей лавой.

— Как бы я ни хотел забыть тебя, — ведет он горячими губами по щеке, уходя к виску. — Не получается. Вместо того, чтобы выкинуть из головы, с ума по тебе схожу.

Нестеров прихватывает зубами мочку уха, и я закусываю нижнюю губу от сладкого томления, расползающегося по телу. Отчего-то меня задевают его слова, но сейчас я не в состоянии о них думать — слишком хорошо рядом с ним. Слишком пьяняще сладко.

— Марк, — выдыхаю я, понимая, что многое могу сказать ему в ответ, но вместо этого поддаюсь наваждению.

Перехватываю инициативу, перебрасывая левое колено через бедра Нестерова и, разведя ноги в стороны, медленно опускаюсь на него сверху.

Ладони Марка поднимают и без того задравшийся подол платья еще выше и перемещаются на мои ягодицы. Сжимают их, крепко, почти болезненно, заставляя прижаться к нему еще сильнее. Так, чтобы пульсирующая точка под моими трусиками касалась его скрытого тканью плотных джинсов паха.

Отрицать то, что нас влечет друг к другу — бессмысленно. Марк тянет вниз замок моего платья. Отодвигает ворот, чтобы оставить на ключицах несколько болезненных, напоминающих укусы, поцелуев. Спускает платье еще ниже, высвобождает грудь из кружева бюстгальтера, касаясь губами и там, словно клеймит этими прикосновениями, присваивает себе.

Хочется чувствовать его еще ближе, кожа к коже. Импульсивно дергаю Нестерова за край футболки, помогая снять ее через голову, и, отбросив за ненадобностью, снова жадно приникаю к его губам, демонстрируя то, как сильно я его сейчас желаю.

Дрожащие пальцы движутся по его полуобнаженному телу, перебегая с груди на спину. Кровь кипит в венах, не позволяя сдержать вздохи и стоны, которыми я признаю собственную капитуляцию в нашей необъявленной дуэли.

Его сильные руки продолжают крепко сжимать мои бедра и ягодицы до легкой приятной боли, язык вычерчивает на коже причудливые узоры, добирается до ямки в основании ключицы и возвращается обратно к шее, заставляя запрокидывать голову назад, подставляясь под его ласки.