Читаем Сорок бочек полностью

О личности своего нового соседа Александр Сигизмундович узнал сразу же. Иначе и быть не могло, какие же секреты могут быть в городке, где дома можно перечесть за полдня? Каким образом отразился эпизод с домом на результате решения Войнилловича, я не знаю. Могу лишь только сказать, видимо, не очень плохо, так как еще до истечения месяца Андрей Кириллович был приглашен зайти по-соседски в гости на чашку чая с сыром и вареньем, где в тесной компании в полуторжественной обстановке ему и Ядвиге Александровне было дано родительское благословение на женитьбу.

Забыта, забыта покойная графиня! Забыт Петербург, забыты друзья, подруги! Забыты тревоги, отчаяние, слезы горести и раскаяния! Все, что происходит с Андреем Кирилловичем, напоминает мне чем-то метание потерявшегося ягненка, который бросается из стороны в сторону, всякий раз убеждая себя в том, что он наконец-то нашел договору домой, и она скоро-скоро приведет его к маме, где тихо и безопасно, где чужды и темный лес, и тени от придорожного кустарника, в каждой из которых видишь притаившегося страшного серого волка, и голод, и отчаяние от мысли, что уже никогда-никогда не наступит блаженного покоя и вся жизнь пройдет в поиках когда-то потерянного пути.

Однако, пути ягненку уже не отыскать, потому, что слишком далеко он ушел, на обратный путь ему придется истратить оставшуюся половину его непродолжительной жизни. Да и не ягненок он уже.

Минула весна, и наступило лето. Прошли полгода предсвадебной суеты, взаминых визитов через улицу, коротких отлучек в Варшаву и

Вильно за мебелью и свадебными туалетами. Всего этого можно было и избежать. Можно было устроить свадьбу простую, скромную в имении

Андрея Кирилловича в окружении только самых близких родственников.

Но как-то не получилось. Всем своим поведением и видом

Середа-Соколовский демонстрировал свою увлеченность будущей свадьбой и последующей семейной жизнью. Он угождал своей невесте во всем, а она, по сметливости своей сообразив, в чем заключаются правила игры, исполняла свою роль без запинки, не перепутав ни одной строки, ни разу не воспользовавшись помощью суфлера. Многие, глядя на них, говорили, какая чудесная пара, восхищались и делали смелые прогнозы на детей, от которых невеста по-девичьи смущалась, а жених не отводил влюбленных глаз от ее лица. Они планировали провести медовый месяц в Праге, Вене, Париже, Марселе, Риме. Они проводили весь день вместе, по минутам планируя грядущие месяцы. Они расставались лишь на ночь, и вечерами выходили на балкон, чтобы пожелать друг другу добрых снов. Вот так все было мелодраматично.

Далее происходят некоторые события, которые я нашел бы престранными в контекте всей истории. Андрей Кириллович пишет письмо известному нам князю Н., да не просто письмо, а ответ на князево январское послание, известившее нашего бедного героя о смерти графини в дни его бегства более полугода назад. В письме он просит прощения за запоздалый ответ ("запоздалый ответ" - каково!), и без предисловий и отступлений в каком-то щенячьем восторге описывает свалившееся на него счастье в виде прекрасной принцессы и сверкающего многообещающего будущего. Изложение Андрея Кирилловича очень откровенно - он пишет о своих сожалениях по поводу смерти графини, казнит себя публично, не смущаясь эпитетами, и тут же, сбиваясь на середине, пытается описать красоту и ум своей нынешней невесты. Он многословно и очень неестественно благодарит князя Н. за проявления его дружбы, уверяет князя в своей самой искренней и неподкупной привязчивости и лояльности. Он открывает дату своей намечающейся свадьбы и просит князя приехать погостить, дабы убедиться в том, что он, Андрей Кириллович готов на самые яркие демонстрации своей дружбы (непонятно, каким образом он собирался ее демострировать).

Все это очень туманно и из какой-то другой повести. Не зная

Середу-Соколовского и основываясь только лишь на тексте письма, я бы, наверное, предположил, что милейший Андрей Кириллович просто тронулся умом от чрезмерных переживаний. Его страстное признание в искренней привязанности к князю выглядит настолько неестественно, насколько неестественно выгядело бы любовное послание Пугача к

Алексу с изложением немедленного пугачева намерения иметь от Алекса детей.

Любезный князь получает письмо, будучи одной ногой в стремени, призваный участвовать в Крымско-балканской военной кампании. Он читает письмо и некоторое время пребывает с состоянии легкого обалдения, вызванное неуместностью слога и штиля

Середы-Соколовского. Он нерешительно мнется, сжимая и разжимая пальцы ног, и тоскливо размышляет о том, ехать ли ему на свадьбу или нет. Обратив, однако, внимание на текущую дату, он с удовлетворением отмечает, что свадьба уже состоялась два дня назад, стало быть у него есть отличнейший повод сослаться вместо своей невежливости на никудышнюю работу почты и избежать неприятной встречи с

Середой-Соколовским.