Читаем Сорок бочек полностью

- Тринадцатая с половиной не получится, - возразил Пугач. -

Никакой лишней половины для тринадцатой бочки у нас нет.

- Тише, тише, - подняла руку Наташа. - Тема рассказывал очень интересную историю, очень хочется дослушать окончание.

- Темище! Ты рассказывал одну из твоих историй и нас не позвал!?

- запричитал Алекс. - Или мы уже ее слышали?

- Я рассказал лишь вступление к истории, - сказал Тема, ему жутко не хотелось пересказывать все сызнова. - Вы ничего не потеряете, если начнете читать повесть без пролога. К нему всегда можно вернуться, дочитав книгу до конца.

Все устроились поудобнее с наполненными бокалами в руках и приготовились слушать продолжение теминой истории.

Визиты Андрея Кирилловича в дом Войнилловичей стали ежедневными.

Не будем уподобляться любителям дешевых драм, воображая в красках тайные встречи нашего влюбленного с Ядвигой под пологом ночи, втайне от строгого родителя с акробатическими упражнениями на балконе в середине января. Александр Сигизмундович ни чем не заслужил такого к себе отношения. Будучи умным и проницательным человеком, далеко не простаком, он мгновенно понял истинную причину частых визитов Андрея

Кирилловича в его дом. Конечно же, молодой Середа-Соколовский каждый день приходил к одиннадцати часам утра к дверям Войнилловича не за утренним cafИ au lait avec croissant и не за беседой о боевых действиях турков в Крыму, что в самой меньшей степени интересовало и самого Александра Сигизмундовича. Он лишь дожидался дочери к столу и спешно оставлял гостя наедине с Ядвигой под предлогом срочной необходимости выкурить утреннюю трубку. На веранде. Чтобы не обидеть гостя резким запахом табака.

После месяца активных действий по осаждению девичьей крепости, как показалось самому влюбленному, лед начал таять, и их знакомство переросло в нечто среднее между дружбой и флиртом средней консервативности. Окрыленный успехом, он поспешил настоять на откровенном разговоре с паном Войнилловичем, при котором и предложил свою кандидатуру в качестве жениха и будущего зятя. Александр

Сигизмундович был краток и меркантилен, он признался в своей искренней симпатии к молодому человеку, а затем сухо, не поднимая глаз, поведал Андрею Кирилловичу, что за Ядвигой не лежит великое приданое, и, объяснив свой интерес озабоченностью счастием дочери, немедля полюбопытствовал о состоянии молодого Середы-Соколовского.

Приготовив пространную речь о святости чистой любви, Андрей

Кириллович, не ожидал от сватовства такого поворота и с легким сердцем поведал, что состоятелен и может обеспечить и себя, и жену, и многих (даст Бог!) детей, беззаботной и безбедной жизнью.

Александр Сигизмундович извинился за столь неромантичный штиль беседы и попросил месяц на размышление, добавив, что оценил бы, если бы в течение этого времени милостливый государь не беспокоил визитами его и Ядвигу Александровну.

Андрей Кириллович как-то даже и не разобрался в свете какого настроения произошло его неловкое сватовство. Он возвратился к себе и принялся размышлять о возможных исходах, перебирая в памяти детали встречи. Ничего-то у него не выходило, он то тешил себя надеждами, вспоминая слова искренней симпатии, высказанные Александром

Сигизмундовичем, или же истязал себя пытками самоуничижения, полагая, что напрасно не сказал ни слова о пылкости своей любви к

Ядвиге Александровне, дав повод полагать, что сватается только лишь из-за титула и положения. Но и это было глупо, ибо ни титулом, ни положением судьба не обделила Андрея Кирилловича. Все досужие его помыслы пропадали под натиском его же неагрессивной критики.

Повалявшись на кровати двое суток, Середа-Соколовский внезапно преисполнился решимости, но не направился вопреки предупреждению

Александра Синизмундовича к дверям дома Войнилловичей для встречи с

Ядвигой, а, потоптавшись невдалеке от ворот, довольно рассеянно обратил внимание, что соседний с Войнилловическим дом выставлен на продажу. Уж не знаю и почему, но, вызвав приказчика, Андрей

Кириллович распорядился немедля оформлять купчую. Вот таким нехитрым образом он стал владельцем дома в Менске, где в мечтах надеялся вместе с любимой женой растить детей, жить ради нее, заботиться о ее счастье. Что послужило поводом для такого поступка? Желание угодить будущему тестю, обнадежив его географической близостью к дочери и неродившимся еще внукам? Произвести впечатление на любимую широким жестом? Мол, видишь, как я тут стараюсь, чтобы быть ближе к тебе, несмотря на запрет? Чего только не бывает из-за любви!

Неделю спустя Андрей Кириллович покинул гостиницу и вселился в свою новую резиденцию, предварительно меблировав ее по своему вкусу, который безусловно отвечал взыскательной моде столицы. Не более дюжины человек из его имения прибыло для обслуживания дома, каждый день полируя бесконечное число лакированных поверхностей, вытирая воском паркетные полы, выстраивая вокруг дома замысловатые построения из снега и льда, походившие отдаленно на снежные крепости, и разукрашивая их разными красками по прихоти своего хозяина.