Читаем Соно Вероника. Пьячере! полностью

Цепляюсь за Ромкину руку, чтобы не упасть.

Остаток глинтвейна из кружки в его руке выплёскивается прямо мне на платье, и брызги, коричневой жижей, оставляют на его рубашке кляксы.

Я замираю и Ромка тоже.

Хорошо, что напиток немного остыл.

Ромка вытягивает рубашку, которая уже выглядит совсем не свежей, надувает недовольно щеки и громко, как сдувающийся шарик, испускает воздух.

– Ты…  какая–то…  ходячая катастрофа!

Смотрю взглядом провинившегося ребёнка.

А я как будто не знаю?! И без его замечаний сегодня в этом убедилась.

Пожимаю плечами, потому что другого ничего на ум не приходит.

Рома закатывает глаза и трясёт головой, не знает, что со мной делать.

– Ладно, пошли! Есть идея получше. Надевай тапки! – указывает взглядом на них. – Идти сможешь?

Киваю неуверенно и наспех залезаю в резиновые шлепки.

– Вещи оставь, потом заберёшь.

Он выходит в коридор, а я ковыляю следом.

– А куда? – еле поспеваю.

Ромка останавливается возле туалетов, ждёт, когда догоню:

– Не отставай, кетчуп!

Я дохожу до него и, как закон подлости, из мужского выруливает Никита с друзьями.

Он расплывается в улыбке, подтаявшей от горячительного:

– О, заяц! Я думал, ты сбежала!

Опять заяц? Серьёзно?!

Я машинально хватаю Ромку за руку и сверлю Никиту взглядом. Ромка опускает голову ко мне и взглядом указывает в его сторону, намекая на вопрос – тот самый кретин или нет? По моему недовольному лицу, наверное, понимает, что да.

Тогда он отпускает мою руку, хватает Никиту за грудки и рывком вжимает его в стену.

– Э! Чувак, ты чего? – друзья Никиты активируются, но не решаются влезть.

– Ещё раз к ней приблизишься, я тебе прикус испорчу! Понял? – Ромка скалится на него и замахивается кулаком, но останавливает прямо у челюсти Никиты.

Тот щерится и смотрит на меня, потом на друзей, снова на меня, ожидая, что я заступлюсь. Но я распрямляюсь и с гордо поднятой головой сверлю его взглядом. Пусть знает, что за меня есть, кому заступиться, хоть я в этом и не уверена до конца

– Ты понял? – снова спрашивает Ромка.

– Да понял! – брезгливо кривит губы Никитос.

Ромка убирает руки, берёт мою и тянет за собой.

Солист в микрофон благодарит присутствующих гостей за внимание.

Опять Никита всe испортил! Из–за него я всe пропускаю. Что за невезуха!

Мы заходим в зал. На сцене любимая группа собирает вещи, чтоб уйти.

Ромка помогает мне залезть на барный стул, а сам направляется к сцене. Рыскаю взглядом по залу, ищу Ленку, но ни еe, ни Болика не видно. Фоном играет музыка, и гости снова шумят.

Никита за своим столиком на втором этаже, косится в мою сторону и в сторону сцены. Уже всe равно на его чувства, ему же плевать на мои.

– По просьбе нашего друга мы споём ещё раз, любимую многими и Верoны–Вероники, – солист группы делает акцент на моeм имени, отчего я чувствую, как вспыхивает лицо от смущения, – песню! – Он улыбается и стучит по микрофону. – «Еле дыша!» – объявляет громко. – Специально для Верoны.

Я растекаюсь в улыбке и снова подбираются слезы к глазам. Но это слезы радости! Ловлю взгляд Ромки, который спустившись со сцены, идет под музыку ко мне.

Это так мило с его стороны! Мы будто снова в поле копаем картошку, а Ромка где–то нарвал цветы: ромашки, одуванчики, и тащит их мне через весь огород, чтобы подарить.

Тогда мне было десять лет. Глупо, но я всe помню. Пусть по–детски и смешно. Но…

Ромка подходит и встаёт так близко, что, кажется, он слышит моe сердце. Оно снова колотится, как тогда и сжимается до приятной боли.

– Танцевать не предлагаю, я на работе. – произносит громко из–за музыки. – Как–нибудь в другой раз и в другом месте.

Улыбаюсь сквозь слeзы и просто киваю. Он встаёт рядом, и мы оба смотрим на сцену. Тапочки на ногах качаются под музыку. Я подпеваю, изредка поглядываю на него. А он стоит и задумчиво смотрит вперёд.

Я счастлива, здесь и сейчас, и мне не важно, что будет потом.

Даже если потом наступит конец света.

Глава 4

Последний аккорд под радостные крики публики. От этого немного грустно. Ленок похоже меня бросила, подруга называется!

И Болика не видно. Не мог же он сбежать с работы вместе с ней. Или у них здесь позволительна такая безответственность?

Ромка наклоняется ко мне:

– Я сейчас рассчитаюсь с ними и вернусь, помогу дойти до каморки. – он машет бармену, а я смотрю на Лешку, который обслуживает двух людей и ставит перед ними разные напитки. Может он знает, где Ленка?

К Ромке подходит другой бармен.

– Сделай Глинтвейн, пожалуйста. – просит и, направив взгляд на меня, добавляет. – Безалкогольный!

Абьюзер!

Алкоголь бы мне не помешал, хотя бы капля, чтобы немного расслабиться и не переживать насчет дома.

Бармен кивает, принимается за дело, а Ромка мечется взглядом между мной и группой на сцене.

– Подождешь? Я тебя отвезу.

– Ты можешь взять у них автограф для меня? Я ради этого и пришла сюда с подругой. А я тебя в комнате подожду, может смогу ей дозвониться.

– Без проблем. – он подаёт мне руку и помогает слезть со стула. – Сама найдешь или попросить, чтобы проводили? – он снова озирается на сцену. – Мне правда нужно ненадолго сбежать! Работа.

– Сама. – с пониманием киваю.