Читаем Соната незабудки полностью

— Я выбираю эту, — ответила девочка, присаживаясь на кровать, которая была ближе всего к окну. — Если вдруг будет пожар, я быстро вылезу.

— Будем надеяться, что тебе не придется этого делать, — сказала мисс Райд. Она повернулась к Леоноре, и выражение ее лица смягчилось. Благодаря своему опыту она уже поняла, насколько сестры разные, и была довольна, что предусмотрительно поселила их в разные спальни. Было очевидно, что Алисия привыкла греться в лучах всеобщей любви, а Леонора довольствовалась ее тенью.

— А ты, Леонора, будешь жить в другой комнате. Пойдем со мной.

Девочка шагнула вперед. Мисс Райд провела ее в спальню класса Милна, стены которой были обшиты коричневыми дубовыми панелями, потемневшими от времени и пахнущими старостью.

— Кэролайн Стейнтон-Хьюз тоже учится в Милне. — Директриса отметила, что на грустное лицо Леоноры вернулась робкая улыбка. — Она все здесь знает. Кэролайн позаботится о тебе, я уверена.

Мисс Райд Леоноре понравилась. Добрая и искренняя, она вызывала уважение и у взрослых, и у детей. Леоноре ужасно хотелось произвести на нее хорошее впечатление.

Войдя в комнату Леоноры, Одри была тронута: ее стеснительная дочь спокойно стояла у кровати и разговаривала с мисс Райд.

— Боб и Джон принесут ваши вещи, а затем, миссис Форрестер, было бы правильно оставить девочек здесь одних и дать им возможность привыкнуть к новому окружению.

Сисли улыбнулась невестке, желая ее ободрить. Одри почувствовала, что глаза наполняются слезами, а грудь сдавливает паника. Одна мысль о том, что этот момент когда-нибудь настанет, три последних года приводила ее в ужас. И она никогда не думала, что же будет с ней потом. А этого «потом», как оказалось, и не было. Проходя мимо кровати Алисии, она посмотрела в окно. На улице было темно и пусто, как и в ее сердце. Завтра Алисию разбудят рассветные лучи, пробивающиеся сквозь окно. Завтра она увидит совершенно другой мир. И если она затоскует по дому или испугается, ей придется мучиться этим в одиночестве. Когда Леонора вложила свою ручку в руку матери, Одри показалось, что еще немного, и она сойдет с ума от горя. Но она должна выглядеть веселой… Нельзя показывать детям, насколько она несчастна, потому что, если она сорвется, они тоже расстроятся.

— Хорошо, — сказала Одри, подражая манере директрисы. — Пойдем поищем Боба и Джона. — Она улыбнулась Леоноре, но та была слишком испугана, чтобы улыбаться в ответ. Реальность происходящего тяжелым камнем легла на сердце девочки. Мама оставляет ее здесь среди незнакомых людей, в пугающем старом доме! Но она только крепче сжала руку Одри и молча пошла за ней вниз по ступенькам.

На улице было холодно. Мисс Райд исчезла, двое рослых мужчин в рабочей одежде ждали у машины. Леонора увидела, как свет фар отъезжающих авто тает в сумраке ночи. Девочка отчаянно кусала ногти, пока мама открывала багажник и отдавала Бобу и Джону вещи.

— Первая ночь самая тяжелая, — тетя Сисли нежно погладила Леонору по щеке. — Но завтра все будет так здорово, что у вас не останется времени думать о доме. Вы будете кататься верхом, играть в волейбол, устанавливать палатки в каштановой аллее. Вы будете очень заняты. И, пожалуйста, не забывайте писать нам, ладно? Вашей маме захочется узнать, хорошо ли вам на новом месте. Мы тоже будем писать вам.

Она не стала обнимать племянницу, потому что чувствовала, что ребенок готов расплакаться. Зато глядя на нетерпеливо прыгающую с ноги на ногу Алисию можно было подумать, что она не может дождаться, когда же мама и тетя наконец уедут. Сисли надеялась, Одри не станет затягивать сцену прощания, что сделало бы расставание еще более болезненным.

— Дорогие мои, нам пора, — сказала Одри, пытаясь скрыть свою боль. Но Леонору было не так-то легко провести: она услышала дрожь в голосе матери и залилась слезами.

— Я не хочу здесь без тебя оставаться, — всхлипывала она, прижимая к груди Потрепанного Кролика. Ее плечи вздрагивали. — Мамочка, не уезжай!

Одри обняла ее и крепко прижала к себе.

— Когда вы привыкнете, все будет хорошо. Прощаться всегда тяжело, — бормотала Одри, вытирая собственные слезы о пальто дочери. Но сейчас единственное, что она могла сделать — это обнять малышку. Обнять, но не посадить ее в машину и увезти домой.

— Не волнуйся, мамочка. Я присмотрю за ней, — сказала Алисия с нотками нетерпения в голосе. — С ней все будет хорошо, когда вы уедете.

Одри попыталась разжать ручки Леоноры, но та вцепилась в нее с удвоенной силой.

— Мне не нравится здесь, мамочка! Пожалуйста, забери меня домой! — В голосе девочки слышался страх. — Забери меня домой!

— Мы заберем вас на выходные через две недели.

Но разве могло это успокоить ребенка, который плакал теперь так безутешно, что даже не мог говорить?

— Ты должна оставить ее, — сказала Сисли, касаясь руки Одри.

Одри сумела разжать руки Леоноры и, все еще обнимая ее, поцеловала Алисию.

— Позаботься о сестричке, доченька, — попросила она. — Сейчас она нуждается в тебе больше, чем когда-либо.

— Я все сделаю, — ответила Алисия, пытаясь взять Леонору за руку. — Ну же, Лео, все не так уж плохо.